Напоминало, что мир не закончился на границе усадьбы, заставляя задуматься о чем-то хорошем и несбыточном. Может быть, даже о свободе. Пусть не здесь, а где-то там далеко-далеко, за гранью возможного… Но все же.
Просто в тот день всего было слишком, для меня слишком: две порки, одна за сутки страшнее другой, необычные нотации Ханны, сеанс, сон. Для меня было слишком много жестокости, слишком много контроля, слишком много его.
Казалось, я вся пропиталась им: его мыслями, желаниями, действиями. Еще чуть-чуть и могла сломаться, навсегда потеряв нечто важное, став похожей на остальных. Или даже на него.
Хотелось хоть ненадолго закрыться, стать непроницаемой для всех. Забыться, сосредоточится на чем-то еще. Без разницы на чем. И плевать, насколько это было опасно. Просто пропасть и не возвращаться.
Обычно мне удавалось не попадаться так часто ему на глаза. Я занималась своими делами на кухне или у себя, иногда помогала в уборке и выходила в сад подышать. Всё задания мне давала либо Ханна, либо экономка, которая откровенно меня недолюбливала и старалась передать всё через кухарку. Что меня тоже вполне устраивало.
Иной день получалось ни разу не встретиться с ним между проверками. Даже иногда тешила себя надеждой, что его снова вызвали в столицу и дело настолько важное, что он не смог вырваться.
Как тогда, полтора года назад. Что-то случилось на границе, и король призвал братьев, чтобы они занялись выяснением обстоятельств лично.
Это был самый счастливый месяц в моей жизни. В моей новой жизни. Я разрешила себе поверить, что он может не вернуться совсем. И все наладится.
Как же жестоко я потом поплатилась за свои глупые мечты. Ему настолько не понравились мои размышления во время его отсутствия, что в назидание мне показали всё: разрушенные дома, покореженные тела, плачущих детей, людей, умоляющих прекратить пытки. А потом еще несколько недель те люди приходили ко мне во снах. Тогда-то и начались мои кошмары и постоянное пробуждение в холодном поту постепенно стало привычкой.
Какова вероятность, что однажды ему надоест, и меня оставят в покое? Или отошлют куда-нибудь в дальние владения, чтобы не маячила перед глазами? И возможно… возможно все-таки случиться что-то хорошее?
А может, перепродадут другому хозяину, и там будет еще хуже. Хотя куда уж хуже. Лучше залечивать физические раны и умирать, выбившись из сил, чем…
Я точно знала, что ментальных магов в округе больше нет. Их и в стране-то не так много. Да и далеко не такие сильные, как Райан.
Старый герцог так гордился своим отпрыском, что безустанно твердил, как ему повезло с сыном. Да и приезжие гости не отказывали себе в удовольствии польстить хозяину поместья. Поэтому какие бы испытания мне ни грозили у другого, такие как здесь больше точно нигде.
Время от времени лорд натыкался на подобные мысли в моей голове и, как ни странно, ни разу не прокомментировал, лишь загадочно улыбаясь. И от этой улыбки становилось только тошно.
Окончательно утонув в своих мыслях, я потеряла-таки счет времени. Странно, что никто не пришел за мной. В дом уже вернулась, когда все затихли, а луна прекрасно освещала комнату. На тумбочке возле моей кровати лежала мазь от ожогов. Господа всегда следят за состоянием своего имущества и не допустят его порчи.
Марта шла по темному коридору, скудно освещенному несколькими догорающими свечами. Чья-то неведомая рука позаботилась в ту ночь о припозднившихся гуленах и оставила несколько огарков. Поэтому девушка без особого труда добралась до своей комнаты и скрылась в темноте.
Как только за Мартой закрылась дверь, из особенного темного угла вышли две служанки. Две статные блондинки прошествовали к окну, расположенному в самом конце коридора, где никто не мог услышать их прерванный разговор.
Прежде чем начать девушки оглянулись проверить: нет ли еще кого поблизости, кто мог поймать их на нарушении заведенного порядка. Вся прислуга давно должна была спать.
– Смотри, смотри, – заметила одна, – опять от герцога шла.
– Что-то слишком уж он задержал ее сегодня, – с обманчивой заботой подтвердила другая. – И ведь не стесняется совсем гадина.
– И как ей только не стыдно так в открытую ходить?
Служанки расположились возле окна, чтобы лучше видеть друг друга как будто так и должно быть. А они две благородные барышни, мечтающие о богатом и красивом ухажере в ночи.
– А ты попробуй что-нибудь скажи, – пожаловалась Мелани, прищурившись. – Старший наследник вмиг напомнит, где твое место.
– Да, ладно, – округлила глаза девушка. – Неужели все настолько плохо?
Вторая значительно посмотрела на подругу и сказала:
– А ты думала, – говорившая закатила глаза. – Тебя ещё не привели. А она тогда у нас только-только появилась. Так уже все понятно стало. Правда, мы так растерялись, что не знали, как реагировать на такую наглость.
– Ну, да. Столько всего для неё, – протянула мечтательно Вики. – А она нос воротит.
Подруга закивала в знак согласия, перебирая свои роскошные волосы.
