— Это не я композитор, а генерал! — защищался Боня. — А я за свои слова отвечаю. Раздолбаев же сам московский, а у нас в гостинице жил, — принялся объяснять он нам. — Владик ему люксовый номер снимал в «Утесе». Охранники его туда вчера с допроса привезли и по домам разъехались. Утром ждут его, ждут, а его все нет. Они поднялись к нему на этаж, стучат, никто не открывает. Они к администратору, открыли номер, а там пусто. Генерала и след простыл. Куда он свалил — неизвестно. Как сбежал, когда — никто не заметил. Вещи его на месте. В гостинице все в непонятках. Он не выписывался. Никому ничего не говорил.
С минуту Виктор размышлял.
— Ты думаешь, это он всех кинул? — спросил он Боню.
— А кто же?! — воскликнул Боня. — Я, что ли? Он, конечно. Горемыкин. Сколько же народу он обул — чума! Я с самого начала подозревал, что это он Владика грохнул и бабки хапнул!
— Что ж ты молчал тогда? — ядовито возразил Пономарь. — Сейчас-то ты что угодно скажешь!
— А я и не молчал! — нахально заявил Боня. — Я всю дорогу всем доказывал, что это он, даже Андрею плешь проел, просто меня никто не слушал. Подписи чьи на платежках были? Владика и Горемыкина! Бухгалтерии кто приказы отдавал? Владик и Горемыкин! Ключи от сейфа, документы у кого? Да тут, что ни возьми, ко всему доступ имели лишь два человека. Значит, либо один, либо другой. Владик — в гробу, кто остается? Тут, небось, даже Метеор дотумкает.
Метеор был недосягаем для Бониного сарказма. Он вопросительно посмотрел на Пономаря и неуверенно усмехнулся.
— Могу, конечно, — промямлил он. — Если надо.
Пономарь махнул рукой, показывая, что не надо. Виктор растерянно потер лоб.
— А ведь Боня прав, — пробормотал он. — Логично объясняет. И как это мы этого генерала проворонили?
Боня расцвел.
— Само собой, я прав! — не удержавшись, поддакнул он, торжествуя.
— Да замолчи ты! — прикрикнул на него Пономарь с досадой. — Там все не так просто, — он замялся, словно не знал, как продолжить. По его лицу было ясно, что обсуждать все подробности данной темы он не хочет. — Там другие люди тоже могли вмешаться.
— Какие другие люди?! — горячился Боня. — Откуда там другие люди?! От сырости, что ли? С другими людьми делиться надо, а он скорее удавится, чем рубль кому-нибудь отдаст. Я как рассуждаю? Раздолбаев всю жизнь в органах, у него есть нужные связи. Он заранее все рассчитал, выписал, допустим, из чужого региона двоих парней, которые в «горячих точках» служили, кинул им по паре косарей, а они за такие деньги кого хочешь, замочат. Они же сейчас зубы на полку кладут, а кроме как стрелять, ничего не умеют. Вот черт перекрученный! — снова взорвался Боня. — Всех вокруг пальца обвел. Солдафона тупорылого из себя корчил, грудь колесом выкатывал, люди и купились! Менты с него даже подписку о невыезде не брали. А он хитрее всех оказался!
— Надо что-то предпринимать, — забеспокоился Виктор, поворачиваясь к Пономарю. — Давай мы своих ребят подключим. А то он так и вправду смоется.
Получив союзника в лице Виктора, Боня сделался неудержим.
— Мы его вперед ментов достать должны! Пусть колется, где бабки! Да я из него личными руками душу вытрясу! — обычно добродушное лицо Бони приняло кровожадное выражение.
— Как-то не похоже, что это он придумал, — пробормотал я, вспоминая осанистого самодовольного мужчину с ясным взглядом.
— На кого не похоже?! — поразился Боня. — На Раз-долбаева? Да аферюга вылитый!
— А ты не аферюга, что ли? — хмуро обрезал его Пономарь.
— Но я же своих не кидаю! — оскорбился Боня. — А у этого вообще ничего святого! Мать родную продаст! — усы у Бони прыгали так возмущенно, словно сам он был непреклонным борцом за нравственные идеалы. — Ведь Владик ему, как себе, верил! А он Владику — девять граммов в черепушку, а сам — с телками на Кайманы!
— Сань, — теребил Пономаря Виктор, — кончай мычать. Скажи честно, что ты по этому поводу думаешь? Горемыкин или нет?
Пономарь кашлянул, покосился на сидевших за столом девушек и понизил голос.
— Я думаю, что он в этом деле пешка, — отрывисто произнес он. — И что найдут его скоро. В крайнем случае, по весне, как снег сойдет. Только не на Кайманах, а где-нибудь здесь, неподалеку, под Уральском. В придорожном лесочке, ветками прикрытого.
— Ты хочешь сказать, что его уже тоже глушанули? — медленно переспросил Виктор, обдумывая его слова.
Вместо ответа Пономарь многозначительно хмыкнул.
— А я не согласен, — уперся Боня. — По моему мнению...
Но узнать мнение Бони нам помешал Метеор, выведенный из себя его манерой противоречить Пономарю, которого Метеор считал непререкаемым авторитетом.
— Ты меньше базарь, — строго посоветовал он Боне. — Сказано тебе, в лесу, значит, там и ищи!
Его вмешательство застигло Боню врасплох. Он на мгновенье растерялся.
— Откуда он вообще взялся, этот генерал? — поинтересовался я.
— Это лучше у Федоровича спросить, — обиженно фыркнул Боня.
— У кого? — взвился Пономарь. — У меня?! А я-то тут при чем?!
— А разве не ты его подогнал? — простодушно удивился Боня.
Виктор бросил на Пономаря пронзительный взгляд. Тот покраснел.
