Кровать не скрипнула, когда я с нее сползала, голыми пятками коснувшись пола. Холодный. Тапочек не нашла, и пришлось согреваться скоростью. Быстрыми перебежками достигла окна, глянула на улицу и с облегчением выдохнула: до зимы еще не дошло. Все те же зеленые листья качаются на ветру.
Часов в палате не было. И это обстоятельство меня расстроило. Нет, я понимаю, что пациентам не обязательно знать, сколько минут осталось до конца лечебного заключения, но могли повесить хоть для медсестер? Или целительницы и так время знают? Полезное, видать, умение. И тайное. Нам на бытовых чарах еще не рассказывали, хотя про чистку зубов и завязывание шнурков еще в первый раз сообщили.
Скрипнул стул, напоминая о необходимости быть расторопней, если хочу пронести собственную тушку контрабандой в общагу. Судя по увиденному во дворе, сейчас идет первая лекция. Серое небо не благоволило утренним прогулкам, и вероятность встретить праздношатающихся стремилась к нулю.
«Это шанс!» – решила я и коснулась ручки двери.
Далее следовал сплошной шпионский фильм. Разве что холодно было по-настоящему, и слабость накатывала. Но мы же не сдаемся! Мы добежали до общаги и заползли под родное одеяло.
«Вот теперь можно и отдохнуть», – подумалось мне.
Зря поспешила с выводами. Ой, зря.
Меня упрямо трепали за плечо.
– Данька, Данечка…
– А? – сонно отозвалась я.
– Ты как? – с тревогой спросили у меня.
Вита? Да, голос был определенно ее, только не такой командный, как обычно.
– Хорошо, – буркнула я. – Только спать хочу.
– Хорошо. Спи, – разрешила кикимора. Я слышала, как она крадется к двери и уже там, за дверью, кому-то говорит: – Данька спит, не будите. Все хорошо с ней.
Не знаю, кому Вита говорила, но терпением они не отличались. Дверь с легким щелчком открылась, и кто-то зашел. Их было несколько. Тихо прошли к кровати, чья-то рука коснулась моего лба. Я из вредности открыла глаза, показывая, что они меня злостно разбудили. И улыбнулась. Ванична.
С уставшей, но теплой улыбкой, ставшей мне родной за время, проведенное на болоте, она смотрела на меня. И я видела, как она с облегчением выдыхает, как разглаживаются морщинки на лбу, как успокаивается ее лицо.
– Мама…
Ванична провела ладонью по моему лицу, откинула челку и наклонилась, чтобы поцеловать в лоб, заодно проверяя температуру. За ее спиной – я видела их краем глаза, хотя и следила больше за старшей кикиморой – маячил ректор, степенно стояла Коха, и совсем вдалеке, у самой двери, подпирал стенку Альтар.
– Все хорошо, – тихо уверила она.
– А почему вас здесь так много? – полюбопытствовала я, теперь уже глядя на каждого персонально.
Ректор отвел взгляд. Коха усмехнулась, с прищуром следя за реакцией Бродседа. Я внезапно почувствовала себя как на сцене, словно мы даем спектакль «Семейная драма» и застыли на очередном акте, дожидаясь, пока установят правильный свет.
– Мы волновались, – ответила за всех Ванична. – Ты заболела. Только пошла на поправку – и вдруг исчезаешь из лазарета.
– Там светло и грустно, – попыталась оправдаться я. Коха совсем уж не по-королевски хихикнула, а ректор нахмурился неодобрительно.
– Мы так и поняли, – заверила меня, наверное, все же мама. Ведь в этом мире так, по сути, и было.
– Понятливые.
Я как-то изрядно поглупела, находясь рядом с ней. Видимо, так и происходит с детьми, когда они до маминой юбки дорываются, спасаясь от страшного окружающего мира. А рядом с мамой всегда хорошо и безопасно. Мама – она такая, она самая лучшая и надежная.
– Хм, магистры, – Коха обвела ироничным взглядом обоих гостей, – похоже, вы мешаете воссоединению семьи. Вам не кажется…
Договаривать она не стала, но все и так поняли, что их попросили на выход. И если Альтар вышел спокойно, то Бродсед упрямился и норовил задержаться в дверях. И чего ему так любопытно? Кикимор в такой концентрации не видел?
Наконец комната была очищена от инородных элементов противоположного пола, и Коха присела на кровать Виты. Ванична с моего полного согласия и одобрения села рядом со мной.
– Ругать будете? – жалобно спросила я. – Я не специально.
– Специально бы и не получилось, – усмехнулась ее величество. – Такое только спонтанно.
– Вот!
– Но нужно учиться себя контролировать. Нельзя полагаться на счастливую случайность!
– Простите, – покаялась я, хотя основная мысль от меня ускользала.
– Коха, девочка не совсем тебя понимает, – заметила Ванична и пояснила: – Пытаясь повлиять на растения, ты потратила слишком много сил.
– Я не пыталась…
– Ты просто разозлилась, – тихо продолжила за меня кикимора. – И у тебя получилось то, что получилось. Но ты могла израсходовать все, и тогда бы из Академии пришлось бы уйти. Без дара здесь обучаться нельзя.
Я со страхом уставилась на собственные пальцы, пытаясь вызвать огонек. Поддался. Пламя заплясало на ноготке и перекинулось на другие. С облегчением выдохнула и показала обеим кикиморам свое достижение.
Те странно переглянулись. Коха поднялась и вышла из комнаты, оставляя нас наедине.
– Данька.
Я напряглась. Обращение по имени ничего хорошего не сулило. Это я еще в своем мире выучила.
Ванична продолжила:
