– Прогуливаем? – ехидно осведомились у меня за спиной, когда я рассчитывалась за пирожки.
Я даже не удивилась.
– Угу, – нагло промычала я, держа пакетик в зубах и отсчитывая монеты.
– Приходите еще! – напутствовала меня улыбчивая женщина лет тридцати.
Приду! Вот обязательно приду! Мне на один только запах идти хотелось, не говоря уже об обещанной начинке!
– Обязательно, – кое-как проговорила я, соскребла с лотка сдачу и отправилась теперь в общагу.
Пора бы уже и на слова свои глянуть. Вита еще в минувший день тексты раздала.
– И как не стыдно! – пожурил меня демон. – Игнорировать старших, с пар сбегать, есть всухомятку!
Учитывая, что последний аргумент – чаще всего самый главный… Наон всерьез беспокоился, чтобы я питалась правильно? Не верю!
– Угу.
Я была на редкость немногословна. Но настроение он мне не испортил: слишком радовалась, что выпуталась из лап ботаники.
– Миледи, вы столь красноречивы, что я теряюсь. Вот паяц! Что за наезды? Иду, никого не трогаю, пирожки нюхаю, так нет же – нашелся недовольный!
– Когда найдетесь, обращайтесь…
– Уже нашелся!
– …в службу поддержки. Там вам подберут идеального собеседника.
– Дана, – уже не паясничая и не кривляясь, обратился демон, – сегодня не мой день?
– Не ваш, – погрустнев, отозвалась я.
Нет, он все-таки умудрился настроение испортить. Я не привыкла видеть демонюгу грустным или серьезным. Или… настоящим? Почему-то мне казалось, что именно сейчас он истинный. Уставший, досадливо хмурящийся и кривящий уголки губ – улыбкой это не назвал бы даже слепой. И я извинилась. Не знаю за что, но извинилась:
– Простите.
– Да, сегодня не мой день, – с горечью проговорил мужчина и, сделав шаг вперед, исчез.
Я на пару минут застыла, где была, пытаясь понять, что произошло между нами, но ответа не получила. И день… У Наона что-то случилось? Дурья я башка, выслушать не могла?!
Настроение вконец упало, и порог общаги пересекала уже совсем хмурая я. Даже пирожки перестали пахнуть столь завлекательно, становясь обычными кусками теста с холодной вишней внутри. Ну чего я такая злыдня?
Никто не ответил. Да и кому известно, что меня терзает? Правильно, никому. Защита Альтара действовала прекрасно, уберегая от чрезмерного внимания его коллег-магистров. Да и от старшекурсников помогала. Тоже любят правила нарушать. И чем ближе к заветной бумажке, тем меньше сдерживающих факторов, тем тише голос рассудка.
В общежитии никого не было. Старшие ушли на пары или отправились по тавернам, младшие не вернулись с четвертой пары. Здание пустовало, даже призраков не было видно. И я все чаще задавалась вопросом: а не показалось ли мне тогда, в первый раз, в темноте? А был ли призрак? Или это больное воображение, ожидавшее западни, создало его персонально для меня?
Нет, в том, что бестелесные сущности есть, я не сомневалась: по Академии они часто бродили. Но чтобы здесь, в общежитии? Такого я не встречала, а ведь уже изрядный срок жила под новой крышей.
Медленно я побрела вверх по лестнице, остановилась напротив своего этажа и вздохнула. Желания возвращаться к себе не было. Вообще ничего не хотелось. Совсем. Как будто желания выключили. Вскоре пришла и слабость – до комнаты я не успела добраться.
Приходила в себя рывками. Глаза то открывались, то веки тяжелели и накатывала темнота. Слух и вовсе подводил: отдельные звуки наотрез отказывались складываться в слова, да и сами потеряли всякий смысл. Только запах пробивался в мое бессмысленное царство. Едкий, удушающий, доводящий до слез. Только запах.
Наверное, кто-то приходил. Не мог не приходить: я то и дело видела силуэты. Кажется, кто-то кричал. Еще реже – тихонько плакал. Или смеялся? Сказать точно я бы не взялась. Но мне хотелось, чтобы плакали. Это бы значило, что они беспокоятся. Кто «они»? Помнила слабо. Родители? Или друзья? Случайные знакомцы?
Что-то не позволяло мне вспомнить. Силы… их просто не было. Перегорели, исчезли, трусливо сбежали, отлучились по делам? Кто бы ответил на этот вопрос.
А потом пришла ОНА. У нее были теплые руки и добрый голос. И рядом с ней хотелось быть. Я потеряла счет времени, но мне начало становиться лучше. И пятна перед глазами стали приобретать смысл, а звуки превратились в слова. А вот запах… Этот мерзкий запах наконец ушел.
Я все же проснулась.
Видеть над головой белый потолок – добрый знак. Хотя как на это посмотреть. С одной стороны, он предвещал скучное лежание в постели и дюжину лекарств, с другой – он предвещал. И этого было достаточно. Того, что жизнь продолжается, что еще можно куда-то идти, чего-то ждать, и даже лежать скучающе в этой жаркой белой кровати, из которой уже через считаные секунды хочется сбежать.
Я с удовольствием выползла из-под одеяла и огляделась. Так и есть. Пять кроватей, шестая – моя. Чуть вдалеке прикорнула на стуле целительница. Выглядела она не очень, и мне стало совестно, что, видимо, из-за меня ей не дали нормально отдохнуть. Больше в палате никого не было, и мое пробуждение осталось незамеченным. Неужели мне показалось, что кто-то приходил меня проведать?
