Рядом с дамой опустился на диван генерал от инфантерии. Сухой. Бритый. С коротко остриженными волосами. Он стоял у окна в коридоре, когда появилась дама. И не стал мешать молодым людям устраиваться. Обменялся почтительным поклоном с молодым человеком и, откашлявшись, успокоил:
— Не волнуйтесь, дружок... Я буду защитником вашей прелестной... — Генерал подбирал слово, не зная, кем она ему приходится.
— ...родственницы, — с готовностью подсказал молодой человек, почтительно наклонив голову. — Милейшей кузины.
Генерал многозначительно промолчал — все хорошенькие женщины обязательно приходятся кузинами молодым людям тридцатилетнего возраста. Вот ему, в шестьдесят пять, кузину уже не иметь. И, довольный таким ходом мыслей, генерал ухмыльнулся.
Поезд тронулся, молодой человек бежал некоторое время за вагоном, дама робко послала воздушный поцелуй.
После пересадки в Москве до Кунгура добирались все вместе: Мария, Санин и Ида Каменец. Санин, белобрысый человек лет тридцати, страдал близорукостью и носил очки с толстыми стеклами. Характера был превосходного, к тому же имел не сильный, но приятный бас, качество, весьма ценимое Марией, великой охотницей до песен.
Ида Каменец, высокая, худая, с гладкими черными волосами и задумчивыми глазами, испытывала доброе чувство к Марии. Они подружились в Киеве, куда Марию ненадолго забросила судьба, когда участвовали в студенческих волнениях, вызванных самосожжением Марии Ветровой.