— Ну и дела!.. Даже имен-то друг друга не знают, — присвистнул мастеровой и удивленно развел руками. — Значит, действительно хорошие люди!
Так началась дружба Марии с Идой Каменец.
Более высокого чувства, чем дружба, Мария не знала. Иметь друга казалось всегда самым большим счастьем, защищавшим ее, подобно каменной стене, от житейских бурь и треволнений. Все самое прекрасное заключено в друге: и верность, и любовь, и духовное богатство, и помощь, и возможность раскрытия собственных качеств, как и возможность опекать, окружать заботой попавшего в беду товарища. Уходят из жизни родные, ушла мама, но человек остается человеком, ибо нить, соединявшая его с миром, не рвется, она протягивается к друзьям, и нет одиночества, нет эгоизма, разрушавшего личность, есть друг, товарищ, находящийся на другом конце этой живительной нити. И душевные силы растут, и хочется быть чище, лучше, и хочется все прекрасное отдать другу, ибо каждый живет на земле ради счастья другого. Главное богатство в жизни, как поняла Мария, не брать, а давать. Да, отдавать людям все лучшее, чем наградила тебя природа.
И вот у Марии появился друг — Ида Каменец.
Ида Каменец к Марии привязалась страстно. И кружки вела под ее руководством, и листовки разносила по указанным адресам, и всегда была рядом с Марией, когда угрожала опасность. Жили они вместе, снимали у вдовы бедного чиновника комнату. Мария была вечно в бегах, Ида вела их более чем скромное хозяйство. Жили дружно. Ида оказалась сиротой, и это сблизило их окончательно. Когда возник вопрос о поездке Марии по партийным делам в Екатеринбург, то Ида наотрез отказалась оставаться в Киеве. Напрасно Мария страшилась столь трудной дороги, которую Иде придется перенести по пути в неизвестный Екатеринбург. Там и климат суровый, и неизвестно еще, в каких условиях придется жить. Предложила компромисс: подруга приедет, как только Мария устроится на месте, — но Ида и на этот раз отказалась. Мария боялась, как бы в суровом климате не обострился туберкулез, но Ида запаслась чудодейственным лекарством.
Подобное упрямство возмутило Марию. Не шуточки шутим, а речь ведем о здоровье! Но Ида лишь отрицательно крутила головой. В отношениях наступила некоторая отчужденность. Ида считала, что Мария ею тяготится, а Мария видела несвойственное подруге глупое упрямство.
И тут произошел случай, на которые так таровата жизнь в подполье.
Они разъехались по конспиративным соображениям. За Марией началась слежка. Ида поселилась у дальней родственницы, а Мария скиталась по чужим углам. Началась темная полоса ее жизни — слежка, подобно паутине, опутала со всех сторон.
В тот разнесчастный день шпики не упускали ее из виду. Куда бы ни пошла, где бы ни объявилась, обязательно встречала господина в котелке, с оттопыренными ушами. Куда податься? Как спастись от ареста, неминуемого, чреватого тяжкими последствиями?
Она решила отсидеться в палисаднике рядом с заколоченным домом.
Кусты орешника с опавшим от непогоды листом шевелились, словно живые. Серые воробьи, сжавшись от ветра, напоминали листья орешника. По небу плыли лохматые тучи, солнце едва пробивалось сквозь их толщу. Временами ветер налетал на кустарник, воробьи неохотно поднимались тесной стайкой, и куст оживал. Серый. С темным стволом и вздувшейся от дождей корой. Воробьи недолго кружили и, едва лишь стихал ветер, вновь плотно облепляли орешник.