Захлопнулась дверь, ушел надзиратель дядька Иван. Она прижимала к груди пакет и была счастлива: наконец-то осталась одна со своей драгоценной ношей. Осторожно развертывала посылку. Суконный костюм... Славно. Ее пришел в полную негодность... Валенцы... Превосходно. Измучилась от радикулита и сырости... Платок грубой шерсти... Спасибо товарищам... Шерстяные носки. Рукавицы, пахнущие овчиной... Молодцы-то какие!.. Баночный чай Филиппова. Пахучий и душистый. Коробка конфет. Так, фольга надорвана. Значит, письмо внутри коробки.
От волнения тряслись руки. Извлекла тонкие листки папиросной бумаги. Знакомый ровный почерк. Письмо от
Надежды Константиновны Крупской, адресованное Соколу. Сокол — одна из ее партийных кличек. Спрятала письмо, боясь, как бы надзиратели не подсмотрели. Заставила себя успокоиться и принялась читать.
«Милая, дорогая, давно собиралась написать тебе, да все не удавалось как-то. И сейчас не знаю, с чего начать. ЦК спредательствовал хуже Плеханова, об этом ты уже знаешь. Сейчас они целиком перешли на сторону меньшинства, даже агентов назначают из меньшинства и помогают этому последнему вести дезорганизаторскую работу. В наших руках переписка Глебова с коллегией. Ну и скотина же! Тут уж не самообман, а прямое надувательство пошло. ЦО срамится все более и более. Чего только не пишут теперь Плеханов, Засулич и Старовер. Все стараются доказать, что старая «Искра» была плоха, потому что там властвовал самодержец Ленин. Особенно Плеханов распинается. Недавно ЦО выпустил листок «К членам партии» о земской кампании, где предлагал не устращать земцев, и таким путем сели здорово в лужу. Но так как Лепин выпустил брошюру против листка «Искры», то Плеханов защищает листок и точку зрения Старовера, этот последний повторяет все те пошлости, которые раньше говорились Розановыми и К° о воздействии на предводителей дворянства и т. п. Вообще, теперь новая «Искра» старательно подвергает критике старую «Искру», всячески топчет ее в грязь...
ЦК и ЦО вошли в сделку на почве недопущения съезда. Теперь, по признанию самого ЦК, уже 16 правоспособных комитетов высказались за съезд, но Совет наутверждал еще фиктивных комитетов и теперь за съезд нужно уже 19. Впрочем, о 16 комитетах говорит ЦК по недоразумению. ЦО поступает проще — он объявляет просто-напросто резолюции фальшивыми, а комитеты недееспособными. Комитеты теперь «в осадном положении», наезжает в город орда меньшевиков, просят работы и, заполучив связи с рабочими, стараются всячески дискредитировать комитет, пользуясь самыми демагогическими и нечестными приемами. Подняв против комитета периферии, они ставят комитету ультиматум — кооптировать в комитет меньшевиков и в случае отказа основывают в городе свой комитет, при одобрении ЦК и ЦО. Прямо черт знает что такое! Литературу большинства они объявили непартийной и отказались перевозить ее... Большинство образовало свое бюро комитетов большинства, а с января начинает выходить у большинства своя газета. Скверно пока насчет презренного металла, но это дело наживное... Атмосфера заграничная в этом году лучше, чем в прошлом, много славной молодежи понаехало, правда публика молодая, ей еще учиться надо... Зато народ честный, убежденный. Как-нибудь справимся. Крепко целую тебя и обнимаю крепко, крепко.
В чем тебя обвиняют? Какие улики? Почему тебя взяли?
Письмо это дойдет до тебя, верно не раньше, как к Новому году. С Новым годом! С новым органом «Вперед»!
Р. S. Письмо это писано с неделю назад. Теперь настроение другое — так и кипит кругом работа, лезем напролом. Письмо Старика (В. И. Ленина. —
Эссен спрятала письмо в вырез платья на груди и снова зашуршала конвертом. Новое письмо! Бережно развернула аккуратные листки.
«От Ленина Нине Львовне личное
24.12.04
Дорогая зверушка! Давно собираюсь написать Вам, да мешает сутолока. У нас теперь подъем духа и заняты все страшно: вчера вышло объявление об издании нашей газеты «Вперед». Все большинство ликует и ободрено, как никогда. Наконец-то порвали эту поганую склоку и заработаем дружно вместе с теми, кто хочет работать, а не скандалить! Группа литераторов подобралась хорошая, есть свежие силы, деньжонок мало, но вскоре должны быть. Центральный Комитет, предавший нас, потерял всякий кредит, кооптировал (подло — тайком) меньшевиков и мечется в борьбе против съезда. Комитеты большинства объединяются, выбрали уже бюро, и теперь орган объединит их вполне. Ура! Не падайте духом, теперь мы все оживаем и оживем. Так или иначе, немножко раньше или немножко позже надеемся непременно и Вас увидеть. Черкните о своем здоровье и, главное, будьте бодры; помните, что мы с Вами еще не так стары, — все еще впереди. Крепко обнимаю.
Ваш Ленин».