Вера мгновенно покрылась липкой испариной с головы до ног. Страх настолько парализовал её, что она стояла как каменная, боясь шевельнуться.
– Ты наступила на мину носком или пяткой?
– Не знаю! Я не знаю! – прокричала она срывающимся голосом. – Вроде, носком, – неуверенно добавила она после небольшой паузы.
Зловещий писк зуммера тем временем становился всё чаще и выше.
– Вижу, милая, точно носок…– пробормотал Папа и скомандовал: – Так, я держу ботинок, быстро вынимай ногу. Только аккуратно, без резких движений!
Папа навалился на растерзанный ботинок всем телом, держа края подошвы двумя руками. Нелепо изгибаясь и приседая на одной ноге, каким-то чудом Вера выскользнула из ботинка.
– Бегом к сёстрам, быстро! – прокричал Папа вслед дочери, которая в одном башмаке бросилась от него прочь.
– Папа, а как же ты? – с ужасом воскликнула Надя, слыша учащающееся биение зуммера.
Папа лежал на разорванном ботинке и смотрел на неё. Он улыбался так, как может улыбаться человек, закончивший большое и трудное дело. Наверное, он хотел сказать ещё многое своим дочерям, но у него оставалось всего несколько секунд. Он нежно улыбнулся и прокричал:
– Всё хорошо, дети!
Его срывающийся голос перекрыл пищание мины.
– Я пошёл! Там, в рюкзаке, мои семена, берегите их! Увидимся на небеса…– грохот взрыва оборвал его на полуслове.
Когда пыль рассеялась, оглушённые сёстры подняли головы.
– Папочка, ты жив? – спросила Люба, растерянно озираясь по сторонам.
– Что? – прокричала Вера, в упор глядя на неё. – Говори громче!
– Люба, отстань от неё, она ничего не слышит!
Надя поднялась, отряхивая пыль.
– Встали и шагом марш за мной! Ни шагу с тропы, – громко скомандовала она, подбирая сканер и медленно поворачивая им.
– Вера, бери Папин рюкзак, только осторожно.
Пока Вера ходила за рюкзаком, Надя взяла Любу за руки и прокричала ей прямо в лицо:
– Нам надо немедленно уходить! Спутник точно заметил взрыв! У нас есть всего несколько минут, чтобы добежать до тех развалин. Иначе нам конец. Так что вставай и пошли.
– Но там же Папа, там мой Папа…
Люба не хотела ничего слышать и лишь размазывала слёзы по грязным щекам. – Неужели мы его оставим, вот так вот, просто лежать…
– Плакать будешь потом, а сейчас надо уходить! – торопила её Надя. – Скорее, бегом, сестрёнка. Нам туда – в те развалины… Так, Вера! Ногу платком обматывай, потом что-нибудь соорудим. Нам надо бежать, прямо сейчас!
– Ну, наконец-то! Не прошло и полгода…
Миротворец с погонами старшины вскочил со скамейки и с упрёком смотрел на колонну из трёх машин, въезжающих в ворота закрытой спецлечебницы, больше походившей на небольшую тюрьму, расположенную в сосновом лесу, далеко за городом.
– Привет, сидельцы психушные! – рассмеялся высокий Лейтенант, глядя на него и на ходу спрыгивая с машины.
– Вы чего так долго? Мы уже ждать запарились! Вы когда выехали?! Лейтенант, ну чё за дела?
Возмущённый голос Старшины перекрывал ворчание турбин.
– Ой, Старшина, да успокойся ты! Приехали, как смогли. Вот тебе, за моральный ущерб.
Он улыбнулся, доставая из-за пазухи тёмную литровую бутылку.
– Ого! Текила! – радостно хохотнул он. – Извинения приняты. Давай посчитаемся по-быстрому и по домам. Нас вообще должны были сменить неделю назад, да этих припаренных завезли, – Старшина махнул рукой в сторону плаца.
– Ты стадо выгнал? – спросил Лейтенант, оглядывая территорию.
– Святая Соланос! С утра ещё выгнал, вас ждал. Потом загнал на обед, потом опять выгнал… Так и гоняю весь день. Они вообще уже без ног, наверное, стоят на плацу.
– Постоят, не помрут! Давай барахло посчитаем, акт приёма-передачи подписываем, и езжайте. К ужину в казарме будете. Добро?
И, обернувшись, прокричал своим подчинённым:
– Эй, там, у машин! Чего стоим? Давайте, разгружайтесь! Или чего? Особого приглашения ждёте?
– Лейтенант!
Возникший из ниоткуда сержант медицинской службы смотрел на своего командира.
– Чего тебе, Док?
– Аптечка в медчасти почти пустая, – доложил он, с укором глядя на Старшину. – Ладно, нет обезболивающих и антидепрессантов, тут всё понятно. Но на хрена вы все антибиотики сожрали…
– Слышь, Старшина, вы чего с антибиотиками делали? Самогон гнали? – вскинул брови Лейтенант.
– Не спрашивай…– вздохнул Старшина. – У нас тут понос был. Сначала у этих гамадрилов, а потом и у личного состава. Слышь, доктор, не скули… Бинты-жгуты есть, и хорошо.
А потом спросил шёпотом:
– А чего, из антибиотиков можно самогонку делать?
– Да пошёл ты…– прошипел медик, сердито махнув рукой.
– Мать моя Аткинсон! Вы что, с кем-то сцепились по дороге?
Старшина показал пальцем на носилки, которые бережно снимали с последней машины.
– Не, его в таком виде с увольнения принесли. Белая горячка…– вздохнул Лейтенант и крикнул, обращаясь к своим бойцам:
– Мордой вниз несите, а то блевотиной захлебнётся! В лазарет его, пусть проспится!
– А чего вас так мало-то?
Старшина оглядывал бойцов, разгружавших пожитки.
