– Заведение можно открыть где угодно, но как решить проблему с поставками? Закупаться через аукцион? Очень дорого! Брать напрямую у Охотников? Но как? Получается замкнутый круг, – усмехнулся Сюжетник.
– Согласен! – кивнул Князь. – Расходники очень важны, но это полдела.
Князь довольно улыбнулся.
– Пока господа сенаторы в своей бесконечной заботе о благе общества принимают прекрасные законы, по которым детей Несогласных нельзя наказывать, но можно насиловать, у нас всё будет прекрасно. И это здорово, но это хрупкое равновесие. Чтобы быть первыми, мы должны не просто оправдывать ожидания, мы должны удивлять. И ты единственный, кто может сделать это.
– Ну, уж прям единственный… – потупившись, возразил Сюжетник.
– Спорить не буду, останусь при своём мнении. Но согласись, это же чистое творчество! Ни один режиссёр в мире не обладает такой властью. По сравнению с тобой, Канцлер – бесправный мальчишка. Ты, как господь бог, повелеваешь судьбами реальных людей, решаешь, кому жить, а кому умереть. А потом выходишь и смотришь, как это происходит на самом деле. И не на экране, а в реальности. Я же знаю – тебе это нравится! Мне тоже. Перепробовав всё, я могу сказать, что власть – лучший наркотик. А главное, что после него не остаётся никаких сожалений, только удовольствие и радость творчества…
– Да, иногда дух захватывает, – затряс головой Сюжетник.
– Ещё одна грань твоего служения состоит в том, что ты величайший психотерапевт в этой стране.
– Да? И как же?
– А очень просто! Все человеческие страдания исходят от комплексов и нереализованных подсознательных желаний. По себе знаю, пока желание остаётся невыполненным – это почва для депрессии и невроза. Но как только ты стал собой, все мучения прекращаются! И наш Парк – это самая лучшая терапия!
– И самая дорогая! – усмехнулся Сюжетник.
– Конечно! А как же иначе! Мы любим то, что делаем, и мы делаем это хорошо. За хорошие деньги!
Князь сделал глубокий вдох и спросил Сюжетника:
– Это всё, что ты сочинил, больше ничего нет?
– На самом деле, у меня есть ещё один сюжет, по-настоящему безумный. В духе этого самого римского Колизея. Только, боюсь, он потребует серьёзных инвестиций…
Сюжетник вопросительно посмотрел на Князя.
– У тебя есть набросок?
– Да, вот он, «вариант Б», так сказать, – Сюжетник протянул Князю планшет.
На несколько секунд тот замер над экраном, изучая наброски.
– Интересный подход. Да… Умеешь ты рвать шаблоны! Откуда ты это выковырял?
– Что-то подобное было в тёмные века… Я специально изучил историю вопроса. Были реальные случаи, я просто творчески трансформировал, так сказать, добавил драмы.
– Мать моя Палья… Захват школы…– выдохнул Князь. – Вот уж точно – безумнее некуда!
– Вам понравилось? – с надеждой прошептал Сюжетник.
– Ещё бы! Вот это – гениально! Кровь, насилие, боль… Настоящий шедевр! Единственное, что я хотел бы уточнить, тебе обязательно нужны школьницы или подойдут типажи?
– Ну как сказать… Молоденькие девочки очень желательны. Просто с ними всё будет намного реалистичнее, больше драйва, что ли…
– Да, теперь у меня появилась ещё одна задача, где найти столько школьниц, обречённых на заклание? Нам для индивидуальных программ невольных работников едва хватает, а ты хочешь запустить реалити-шоу?
– Но ведь вы же сами просили безумных фантазий? Так вот эта самая безумная из них.
– Ладно, не заморачивайся, предоставь это мне. Доработай этот сюжет, пропиши всё подробно. И прямо сейчас можешь сказать декораторам, что я дал добро, пусть приступают. А я пойду искать свежее мясо для твоих безумств!
– Спасибо! Большое спасибо, Ваша Милость!
Князь улыбнулся, ласково похлопал Сюжетника по плечу и вышел из кабинета.
– Вера, пожалуйста, иди за мной след в след. Ты же помнишь, Носорог говорил, что не все мины видны на сканере.
Папа пытался одновременно смотреть на монитор и следить за детьми.
– Тогда давай я пойду первой.
В голосе Веры звучало всем знакомое упрямство.
– Вера, пожалуйста, не начинай! Ты со сканером не управишься. Я всё-таки электрик и в технике хоть как-то разбираюсь. Иди след в след, держи дистанцию, и если со мной что-то произойдёт, подорвусь только я.
– Слышишь, Вера, иди прямо и хорош дурковать!
Голос Нади, как всегда, звучал категорично и жёстко.
– Скоро рассвет, – сказал Папа, осматриваясь по сторонам. – Нам надо прятаться и пережидать день, если мы не успе… Предательский металлический хруст раздался прямо из-под ног Веры. Она замерла на месте, а через секунду раздалось омерзительное пищание.
– Это мина! Все назад! – прокричал Папа, срывая с себя рюкзак и бросая сканер в сторону.
– Доченька, стой не шевелись! У нас есть тридцать секунд! Отошли все! Не подходить! – прокричал он, нагибаясь к Вериному ботинку и вынимая нож.
– Папа, что ты делаешь, – вскрикнула Вера, глядя на него.
– Стой не дёргайся, сейчас мы тебя освободим. Не волнуйся, все будут живы, всё будет нормально, – причитал он, лихорадочно разрезая шнурки на ботинке.
