Мне хочется услышать его голос. Повинуясь порыву, я нажимаю быстрый набор, плывут гудки. Марко берет трубку раньше, чем я успеваю передумать.
– Тори! – В трубке так шумно, что я с трудом разбираю слова. Музыка, голоса. А еще, похоже, собака лает. – Подожди. Подожди, я только… привет, ребята. – Марко переходит на итальянский: – Это моя девушка, я должен ответить.
Мужские голоса на том конце звучат с интонациями добродушного подтрунивания.
– Идите к черту, ребята, – говорит Марко. – Подожди…
Шум утихает.
– Извини. – Голос Марко становится неожиданно громким и отчетливым. – Старые приятели… Когда я бываю в Риме, мы всегда куда-нибудь выбираемся. Знал бы я, что ты позвонишь, предложил бы заведение потише. Ну как ты? Все нормально?
– Ты назвал меня
– Да… Да. Я хотел сказать… а это, м-м…
– Все нормально, – заверяю я, хотя сердце несется вскачь и меня слегка знобит. От восторга или от ужаса, я не понимаю, но разбираться и не хочется. – Правда.
– Хорошо. – Марко, судя по голосу, рад. – Как там у тебя? Ничего плохого ведь не случилось? Тебе не звонил…
– Нет. Нет, здесь все тихо и мирно. Может, даже слишком, – признаюсь я. – Я скучаю по тебе.
– Я тоже по тебе скучаю. Но я скоро вернусь. Всего два дня осталось.
– Два дня осталось, – повторяю я.
– Два дня. – Ласковый голос.
Где-то воет сирена – полиция или «скорая». Я представляю себе, как Марко стоит в каком-нибудь извилистом переулке, на брусчатке, может быть опираясь о стену, а мимо фланируют люди, наряженные по моде пятидесятых, потому что я знаю Рим в основном по любимым бабушкой старым фильмам.
– Что поделываешь?
– Ничего особенного, – честно признаюсь я. – Работаю много. Извини, что я… что я тебе отвечала черт знает как.
– Да не страшно. Я же знаю, какой ты бываешь, когда остаешься наедине с Акилле. Как ты себя чувствуешь? С квартирой все нормально?
– Да, все отлично. – Тут я понимаю, что это все-таки паника. Пора заканчивать разговор. – Тебе, наверное, лучше вернуться к друзьям?
– Вовсе нет. Если хочешь поговорить, я могу остаться здесь.
– Какой ты хороший. Но ты иди к ребятам.
– Точно?
– Точно. Скоро увидимся.
– Всенепременно. – Я по голосу слышу, что он улыбается. – Тогда звони, если что. Обещай, что позвонишь.
– Обещаю.
–
Я нажимаю «отбой» и оглядываюсь. Просто смешно: сижу тут, жалею себя, а ведь все так… не знаю, как именно, но сидеть сложа руки точно не стоит.
– Ну все, – говорю я вслух. – Хватит.
В следующие два часа я развиваю бурную деятельность. Убираю с журнального столика коробки из-под пиццы, запускаю посудомоечную машину, заправляю постель, прохожусь по квартире с пылесосом и собираю грязное белье, разбросанное по всей спальне. Мне и в голову не приходило, что я развела такой бардак, я просто не замечала ни немытых кружек и стаканов, ни волос в сливе душа, ни клякс зубной пасты на раковине. Кажется, именно это и происходит с людьми, впавшими в депрессию? Они перестают замечать окружающий мир. Какое счастье, что я вовремя позвонила Марко!
Я заканчиваю труды, сияя от пота и от осознания собственной праведности. Часы показывают начало десятого, и есть хочется страшно. Можно сходить куда-нибудь поужинать. Можно остаться, приготовить наконец что-нибудь и загрузить стиральную машину. До того, как вступит в силу запрет на шум в ночное время, быстрый цикл успеет завершиться. А можно…
А можно пойти домой.
А ведь и правда
Я раздумываю недолго. Побросав в сумку самое необходимое, я укладываю ноутбук, планшет, проверяю, все ли выключено, выхожу и спускаюсь по лестнице. Главное – не успеть передумать.
Дома жарко и душно. Бросив сумку на пол, я кидаюсь открывать окна, хотя вместе с ночным воздухом в квартиру врываются проклятые комары, которых я не приглашала. Что мне нравится у Марко, так это москитные сетки на окнах, самая заурядная для Флоренции вещь, но почему-то они есть далеко не везде. Может, и мне завести такие сетки? Надо поговорить с Фредерикой, наверняка можно внести в контракт соответствующие изменения. Она ведь не станет возражать? Благодаря мне квартира только прибавит в цене. Спрошу Кьяру. В конце концов, я ведь пока не планирую съезжать.
Если только не надумаю перебраться к Марко.
