— Как нет? Видели же. Ну, если и не лешего, то все равно какого-то волосатого и страшного. Идем посмотрим?
Я очень любила лес. А здесь он был — рукой подать.
— Пойдем, — решительно сказала я Стешке.
— Тогда бежим к твоей матери, отпросим тебя. Ночуй у нас, мы до света убежим в лес.
— Смотри, Стешка, — вдруг заговорила бабка, — если увидите лешего, перекреститесь так, как я тебе велела, помнишь-то?
Я удивилась. Мы совершенно не обращали внимания на бабку, мне казалось, что она спит и ничего не слышит. Стешка же совершенно спокойно ответила ей:
— Помню, бабушка, я никогда не пропаду.
Мы пошли к нам. По дороге Стешка сказала мне:
— Бабка моя все знает. Траву любую, грибы, ягоды, птиц разных. Она в лесу, как дома, да и в поле тоже. Знаешь, она погоду умеет видеть, всегда правду скажет, какая весна будет, какое лето, осень. Она всевидящая, ты не смотри, что она почти слепая, она все видит, все слышит и все знает. Это она меня учит, от нее лес знаю, пашню чувствую. Я бабку люблю, с ней интересно.
…Было еще совсем темно и очень свежо. Мы плотнее закутались в свои одежонки и пошли к лесу.
— Идем задами, — сказала Стешка, — скоро бабы коров начнут гнать. Нельзя, чтобы на нас человеческий глаз пал, — тогда леший не выйдет. А мы сейчас после сна, люди нас не видели, леший-то нас и не учует.
— Откуда ты это знаешь?
— Откуда, откуда! — передразнила меня Стешка. — Оттуда! Сама не знаю откуда. Знаю и все!
Шли мы мимо нашего совхоза, только поравнялись с амбарами, видим, кто-то пробирается в тени. Я от страха обмерла.
Какое-то горбатое, огромное чудище шло в нашу сторону.
— Леший! — еле выдохнула я.
— Молчи! — дернула меня Стешка, и мы юркнули в тень, притаились.
Горбатое чудище поравнялось с нами. Мы различили двух мужиков, на спинах они тащили по тяжелому, большому мешку.
Они шли осторожно, таясь в темноте. Когда мужики скрылись за поворотом, Стешка облегченно вздохнула.
— Ежели бы увидели, пристукнули бы нас, — сказала она, — ворюги. Зерно воруют. Ваш Степан спит, а воры тут как тут.
— Скорее бежим, скажем Степану.
— Пока добежишь, воров-то и след простынет. Вернемся из леса, тогда и скажем. Один из мужиков Костин Кривой.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
— Видела.
— В темноте-то? Как же ты разглядела?
— Вот и разглядела. Это ты от страха ничего не видела. Тот, что впереди — ясно, Костин Кривой — шел вразвалку, бычью голову вперед вытянул, лохмы его на лоб спали. Он, и все. Ясно дело. Степану так и скажи: один из них Костин Кривой.
Я так была напугана и расстроена, что теперь в лес идти не хотелось, а тут и Стешка говорит:
— Хоть они нас и не заметили, но повстречалась мы с людьми, не видать нам теперь лешего.
Я обрадовалась:
— Не видать. Идем домой.
— Грибы надо собирать, матери-то твоей обещали? — И Стешка потащила меня в лес.
До работы забежала домой, отдала матери грибы и к Степану. Он одевался. Отозвала я его в сторону, да потихоньку рассказала про воров.
— Эх, Дашка, надо было сразу за мной бежать, — жалел брат, — мы бы их тут же и поймали, а теперь зерно они спрятали, где сыщешь воров? Ай-ай, ай-ай. Вот что, девки, вы сейчас молчите, никому ничего не говорите. Не надо их спугивать, а уж от меня никуда им не уйти.
За Костиным Кривым была установлена слежка. И вот — за конюшней, в заброшенном, почти развалившемся амбаре, под полом нашли яму, в которую складывал Костин украденное зерно.
Вор поднял великий шум, набросился на Степана, стал доказывать, что брат мстит ему за что-то. А зерно его, Костина, собственное. Он прятал его от своей снохи. У Костина нашлись и «свидетели».
— У самих-то свидетелей рыла в пуху, — говорил дома о них Степан, — а ничего не поделаешь — свидетели.
Так и ускользнул от правосудия Костин Кривой.
Осенью вместе с Тоней я поступила учиться в пятый класс. Наша вечерняя школа рабочей молодежи при совхозе расположилась в бывшем барском доме. Дом был роскошный — большой, белый, с красивыми колоннами.
Места было много, классы — просторные, светлые, имелся большой зал с изумительно красивым паркетным полом.
В вечерней школе училась не только совхозная молодежь, но парни и девушки из ближайших деревень. Со многими колхозными девушками мы крепко сдружились, парни из ближайших деревень ухаживали за нашими девчатами. Вместе с нами училась и Стешка.
Степан по делам был в Рязани и привез мне учебник по русскому языку и несколько толстых тетрадей с клеенчатыми корками. Это была невиданная роскошь. Во всей школе не было ни одной такой тетради. Да и вообще бумаги почти не было. Мы писали на маленьких черных досках грифелем. Напишем, покажем учителям, потом сотрем.
В совхозе организовали ликбез. Занятия по ликбезу проходили у нас же в школе. Неграмотных и малограмотных было очень много, и в школу, хотя и не все, но ходили. Женщин занималось меньше, чем мужчин. Мешали им дети и домашние дела. Но Веру выручала мать. Она сидела с Сашенькой и управлялась с хозяйством.
