Вера стала первой ученицей в кружке малограмотных. И очень этим кичилась. Теперь вместе со мной целыми вечерами просиживала она над уроками, писала, читала, считала! Читала она вслух по складам, медленно, важно. Она не могла читать сама себе, ей обязательно нужно было, чтобы ее кто-то слушал. И она сажала рядом с собой мать и читала ей. Мать слушала очень внимательно, но уставшая за целый день, она иногда засыпала под монотонное чтение невестки. Вера на занятия бегала охотно.
Учились, можно сказать, все от мала до велика. На занятия кружков по ликвидации неграмотности и малограмотности ходили даже седобородые старики, старушек на занятиях было меньше, но были и они. Молодые женщины и мужчины, полеводы, животноводы — все хотели учиться. К занятиям в совхозе относились очень серьезно, о посещаемости и успеваемости великовозрастных учеников говорилось на собраниях и совещаниях, когда выделяли лучших рабочих и назначали премии, бралось во внимание — ликвидирует ли данный человек свою неграмотность или малограмотность, как посещает занятия, как учится.
Преподавали в вечерней школе, и у нас и в ликбезе, хорошие учителя. Педагоги были внимательны к нам и стремились, чтобы в занятиях не отставал ни один ученик. Часто учителя давали добавочные уроки, разъясняя тот материал, который усваивался нами трудно. В этой школе я окончила пятый, шестой и седьмой классы.
Вечерняя школа не только дала мне знания, но и приобщила к общественной работе. Нас учили быть пропагандистами и агитаторами, читать газеты, интересоваться общественной жизнью, следить за событиями в нашей стране и за рубежом.
Я всегда с глубокой благодарностью вспоминаю своих учителей. Ведь благодаря им широко раздвинулись рамки моей жизни, моих интересов и стремлений.
С большой любовью вспоминаю я Марию Петровну Русакову — нашу учительницу по литературе и русскому языку. Она научила нас грамотно писать и, что очень важно, привила нам любовь к литературе.
С тех пор прошло много лет, но в моей памяти не изгладились воспоминания о тех занятиях, на которых мы читали и обсуждали «Записки охотника» Тургенева, «Левшу» Лескова, «Сороку-воровку» Герцена, «Кулака» Никитина, «Мороз, Красный нос» Некрасова.
Русакова часто устраивала дополнительные уроки, на которых сама читала нам литературные произведения, не входящие в школьную программу, и разбирала их.
В эти годы я была одним из активнейших членов драматического кружка, — и опять-таки благодаря Марии Петровне. Как-то она предложила нам собраться после уроков, хотела познакомить нас с поэмой Некрасова «Мороз, Красный нос». Мы все остались. Учительница села к нам за парту и негромко начала читать.
Первой заплакала Стешка. Она так горестно плакала, что Марии Петровне пришлось прервать чтение. Стешка дала слово, что больше реветь не будет, но то и дело молча стирала со щек крупные капли слез. Ревела и я, уткнувшись лицом в спину Стешке. В общем, все девчата плакали, а ребята хмурились.
А через несколько дней, в перемену, Стешка предложила прочитать нам наизусть отрывки из поэмы. Мы думали, что она шутит, кто-то даже посмеялся, а Стешка встала к стене, заложила руки за спину, лицо ее стало бледным, глаза черными, глубокими, — мы замолчали.
Она читала наизусть целые главы из поэмы, читала негромко, уверенно и так выразительно, что мы все окаменели, застыли на своих местах. В этой тишине никто не услышал звонка, никто не увидел, как вошла Мария Петровна и тихонько села за парту.
Стешка прервала свое чтение неожиданно, как-то очень горестно махнула рукой, оторвалась от стены, села за свою парту и отвернулась от всех.
Мария Петровна начала урок. Она похвалила Стешку:
— Ты прочла очень выразительно, удивительно верно прочла ты поэму, молодец. У тебя определенный талант чтеца.
Мы все с интересом смотрели на Стешку, а та сидела молчаливая, ко всему безразличная и потухшим взглядом смотрела в окно на заснеженную улицу.
Мария Петровна предложила устроить вечер художественного чтения и пригласить на него не только своих товарищей, но и всех желающих. Это предложение нам всем очень понравилось, и вскоре мы начали готовиться к вечеру.
Вдумчиво, серьезно подбирали мы репертуар. Одни сами себе искали, другим помогала Мария Петровна. Я выбрала отрывок из поэмы Никитина «Кулак». Тоня Логинова взяла стихотворение Лермонтова «Сосна». Многие читали Некрасова.
Стешка выучила отрывок из поэмы «Мороз, Красный нос».
Готовились к вечеру очень активно, и хотя мы много работали в хозяйствах, ходили в школу, учили уроки, для художественной самодеятельности у нас всегда хватало и времени, и сил, и энергии.
Нашему бригадиру дали указание создать на парниках еще одно звено из десяти человек. В этом новом звене меня поставили звеньевой, хотя мне исполнилось всего четырнадцать лет. В мое звено вошли подружки — Тоня Логинова, Нюра Бычкова, Маруся Горшкова, еще несколько девчат и взрослые женщины.
