— Хорошо, тогда слушайте дальше. От каждой трактористки требуется находчивость, старание, прекрасное знание трактора, самое бережливое отношение к машине, чтобы не было ни одной поломки в поле, чтобы трактор работал в борозде все двадцать часов. А для этого особое внимание мы должны уделять ежедневным техническим уходам № 1, 2, 3, в которые входят очищение трактора от пыли и грязи, проверка и, если надо, подтяжка всех креплений, заправка и доливка масла и смазка, подтяжка шатунных подшипников, проверка передних колес и регулировка их.
Я говорила и говорила, а у девчат на лицах полное разочарование. Когда я кончила, Анисимова обиженно говорит:
— И вся недолга? Тоже мне секреты — во всех учебниках они расписаны, да на курсах нам об этом чуть не каждый день долдонили.
— Правильно, — говорю я, — а вы, девчата, вот о чем подумайте: о чем я говорила, все знают, а почему тогда в первые же дни пахоты многие трактора ломаются, простаивают, трактористки нормы не выполняют? Все «долдонят» правила, теорию знают, а на практике что получается?
Девчата задумались.
— Правильно Даня говорит, даже очень верно, — замечает Маша Кострикина, — в этом действительно секрет успеха.
И тут Анисимова весело выпаливает:
— Будь сделано! — все рассмеялись, напряженность пропала, все заговорили разом, и каждый советовал, что надо сделать, чтобы мы сразу взяли высокие темпы.
Деднева ревностно следила за нашей бригадой. Как-то сказала мне:
— Ты крепко своих девчат учишь. Я тоже своих гоняю. Хочу, чтобы трактор в борозде работал двадцать три часа в сутки. Вот к чему их готовлю. Первое место у Мишки отвоюю. Как пить дать, отвоюю. А ты смотри, иди за мной, второе место Мишке не отдавай.
— Постараюсь.
Частенько подходил к нам и Миша Селиванов. Тот всегда что-нибудь советовал.
— Ты, Даша, первое время загонки сама нарезай, говорил он, — а то они тебе такие кривули понаделают, что горючее вдвое истратишь да невспаханных кусков сколько будет! И помни: мы с тобой соревнуемся, я всегда приду к тебе на помощь, коли надо, — зови, не стесняйся.
Мы распределили машины так, чтобы каждая опытная трактористка имела напарницей новичка. Напарницей Маши Кострикиной стала Нюра Стародымова, Кати Кочетыговой — Нюра Анисимова, Нюры Демидовой — Нюра Фомина. Дусю Чукову я решила сделать подменной трактористкой.
Я стремилась к тому, чтобы каждая трактористка лично знала свою машину, чтобы она ясно себе представляла, из-за чего и когда может остановиться трактор.
Мы разбирали трактор, закрепленный за Кострикиной и Стародымовой.
Я говорю девчатам:
— Здесь очень ненадежен задний мост. С месяц трактор поработает, а потом придется мост ремонтировать.
Маша сразу забеспокоилась:
— Давай отремонтируем сейчас, — просит она.
— Ты же знаешь, — отвечаю, — в МТС деталей сейчас нет, и вряд ли они скоро будут. Потом надо помнить нашу обязанность — использовать детали полностью. Только все время знай — у твоей машины задний мост ненадежен, следи за ним, и в нужную минуту мы его сменим. Своими силами что-нибудь придумаем.
В машине у Кочетыговой и Анисимовой ненадежен диск муфты сцепления, у Демидовой и Фоминой — старая рулевая колонка и головка блока, — все это мы с девчатами осматривали, обговаривали, я учила их:
— Вы должны отлично знать особенности своего трактора и заранее предвидеть все, что в вашей машине может поломаться, выйти из строя.
— Будь сделано! — уверяет меня Нюра Анисимова. — Я все поняла, надо видеть на три аршина в землю. Взять быка за рога и дуть вперед!
— Правильно, — отвечаю я, — прямо в корень смотришь. Еще нам надо своими силами приготовить все необходимые детали.
Весна стучала в окна шальным, веселым ветром, играла яркими солнечными лучами и веселой капелью с крыш. Снег сходил с полей. Трактора наши были готовы, прицепной инвентарь отремонтирован. Теперь мы старательно создавали свое бригадное хозяйство. Собирали старые ключи, зубила, подобрали заправочный инвентарь — воронки, ведра, лейки, — сами их ремонтировали.
Мне дали заместителя — Николая Афиногенова, инвалида Отечественной войны. Он был на фронте с первых дней войны. Тяжело раненный лежал в госпитале, а как поправился, пришел работать к нам в МТС. Был он молод, приветлив, сразу включился в работу.
Было холодно, почти беспрерывно моросил дождь. И в МТС, и в колхозах люди нервничали, боялись за сроки посевной.
За нашей бригадой закрепили колхоз «Красный пахарь». Я поехала в деревню Житово, чтобы осмотреть поля, на которых нам придется работать, и поговорить с председателем колхоза о выделении для нас людей.
Когда я вошла в кабинет председателя колхоза Зайцева, он отчитывал трех каких-то пожилых колхозников.
Борис Артамонович Зайцев, человек уже пожилой, коренастый, так сильно кричал, что лицо его стало багрово-красным, на высоком лбу выступили крупные капли пота:
— Сукины дети! Загубили лошадей, посевная на носу, а у вас все лошади в чесотке!
— Борис Артамонович, да ты послухай, послухай нас, — пытался вставить слово один из конюхов.
— А ты чего тут? Из МТС, что ль? — наконец замечает меня Зайцев.
— Из МТС.
— С какими делами?
