Еще мне известно, что утром Дженни предпочитает ксанакс, днем – шардоне, а вечером балуется водкой.
Я протягиваю руку, и она хватает ее обеими руками.
– Иззи, так приятно с вами познакомиться!
Она держит мою руку так долго, что я начинаю испытывать дискомфорт. К счастью, к нам подходит Майлз, и она переключает внимание на него.
– А вот и ты, милый! Ты позавтракал?
Майлз кивает, но ничего не говорит.
– Так, ладно, мне пора в офис, – говорит Грег и, обращаясь ко мне, добавляет: – Вы занимаетесь Майлзом. Его распорядок дня висит на холодильнике; на том же листочке внизу есть мой номер телефона. Он может устроить вам экскурсию по дому и показать, где что находится. Я буду дома к шести.
Взъерошив Майлзу волосы, он направляется к двери. С Дженни он не прощается, даже не смотрит в ее сторону.
Несколько секунд мы втроем неловко стоим в прихожей, потом Дженни наклоняется, целует Майлза в щеку и, одарив меня широкой улыбкой, медленно поднимается обратно на второй этаж.
– Хочешь, покажу тебе здесь все? – спрашивает Майлз, возвращаясь туда, откуда вышел.
– Да, устрой мне большую экскурсию, – говорю я, следуя за ним.
Мама говорила, что я сразу пойму, когда начну жить той жизнью, которая мне предназначена. Я разглядываю интерьеры этого дома, пытаясь представить себе, что это и есть моя жизнь – что я на самом деле Иззи Уильямс, студентка колледжа и няня Майлза Кингстона.
Могу с уверенностью заявить, что такая жизнь точно не для меня.
Прошло пять дней, а я до сих пор не нашла то, что ищу.
Зато узнала, что хозяин в этом доме – Майлз. Он знает, когда приходит домработница, где лежит мелкая наличность, чтобы она могла купить продукты, а еще он знает, когда Дженни переходит с таблеток на напитки. Когда вино льется в бокал, вместе с ним льются слезы, и мы стараемся не попадаться ей на глаза.
В то время как Майлз вызывает у Дженни грусть, я ее только злю. В присутствии Грега она мне улыбается, но стоит ему уйти, как она выпускает когти. Она не хочет видеть меня в своем доме. Не хочет, чтобы я проводила время с ее сыном. Но она слишком часто бывает пьяна или под кайфом, чтобы как-то на это повлиять.
Мы с Майлзом играем в лего. Мы строим крепости. Мы поем песни. И я ищу, ищу, ищу.
Врать не стану – эта работа с каждым днем дается мне все труднее. Потому что как только я добуду то, зачем меня сюда послали, я покину этот дом. А кто позаботится о Майлзе?
Но так думать опасно. Поэтому каждый день я закладываю еще один кирпич в стену, растущую внутри меня, которой надеюсь отгородиться от этого светловолосого, голубоглазого ребенка, слишком взрослого для своего возраста.
На восьмой день мне удается попасть в спальню Дженни.
Наконец-то.
Мне не часто выпадает возможность проникнуть в эту часть дома, потому что именно здесь Дженни проводит больше всего времени. Когда она отваживается выйти из своей комнаты, Майлз ходит за мной, как хвостик. Сейчас он спит, а Дженни отмокает в ванне, за тонкой дверью, отделяющей ванную комнату от спальни.
Она засела на несколько часов? Или быстро ополоснется и выйдет? Кто знает. Но я не могу себе позволить упустить эту возможность только потому, что не знаю, чего ждать.
Я брожу по комнате, рассматривая все критическим взглядом. Я ищу флешку – такую же, как та, что лежит у меня в кармане. Когда найду, поменяю их местами. Существуют тысячи разных мест, где можно спрятать такой мелкий предмет. Я обыскала каждый ящик, каждый уголок и закоулок в кабинете Грега – безрезультатно. Я бы и ящик с его носками перерыла, если бы он прятал там что-то ценное.
Я начинаю думать, что, раз на плане дома нет встроенного сейфа, он мог появиться здесь позже. Поэтому теперь я рою носом землю, чтобы его найти, ведь я не хочу провалить свое первое задание.
Несколько ювелирных украшений Дженни беспечно разбросаны по поверхности изящного антикварного стола. Это очень дорогие украшения, и я мысленно вынимаю камни из оправы, прикидывая, сколько можно выручить за каждый из них.
Но я здесь не за этим, поэтому я заставляю себя оторваться от их созерцания.
Я открываю ящики и обшариваю каждый уголок комнаты. Она достаточно просторная, здесь даже есть гостиная зона, которая находится как раз возле двери, ведущей в ванную. Осторожно, без единого звука, я захожу в этот закуток, слушая фальшивое пение Дженни, доносящееся из-за двери ванной.
На стене висит семейный портрет Кингстонов в рамке. На нем изображено идеальное маленькое трио, которого не существует в реальности. Я уверена, что Дженни выложила это фото в свои соцсети, чтобы все поверили, что ее жизнь так же безоблачна, как на снимке. Я подцепляю угол рамы – как делала это со всеми предметами искусства, висящими на стене, – и едва сдерживаю ликование, когда картина сдвигается в сторону, открывая взору маленький сейф, встроенный в стену. Потянув за ручку, я обнаруживаю, что дверь прочно заперта.
Пялясь на десять цифр на клавиатуре, я начинаю потеть. Я многое умею, но специалистом по взлому сейфов меня точно не назовешь. Я достаю телефон, который мне дал Мэтт для экстренных случаев.
Это экстренный случай.
