Я понятия не имею, на что похожа нормальная жизнь.
Мы заезжаем в гараж, но Райан не глушит мотор.
– Мне нужно заехать в офис и кое-что забрать, раз уж до этого не получилось, – говорит он, глядя прямо перед собой через лобовое стекло.
Я выхожу из машины, пока не сказала чего-то, о чем потом пожалею. Эта короткая речь вызвала у меня желание рассказать ему все, чего рассказывать не стоит, а теперь он сбегает от меня. Уже в дверях дома я слышу, как Рейчел захлопывает дверь своей машины, и за моей спиной раздается цокот каблуков.
– Иви, нам нужно кое-что обсудить, – говорит она, следом за мной входя в дом через заднюю дверь.
Я киваю, не оборачиваясь.
– Первым делом мне нужен душ и немного времени. Дай мне час. – Я начинаю подниматься по лестнице, пока она не успела ничего возразить.
Я останавливаюсь как вкопанная перед закрытой дверью спальни. Мы никогда не закрываем эту дверь, когда в комнате никого нет. Я мысленно возвращаюсь в сегодняшнее утро, когда мы готовились к предстоящему дню, передвигаясь по дому с черепашьей скоростью, оба как в тумане после таких выходных. Я первая спустилась на кухню, немного погодя ко мне присоединился Райан, но потом я бегала наверх, за телефоном, который заряжался возле кровати.
Я вышла из комнаты, оставив дверь открытой.
Медленно повернув ручку, я толкаю дверь.
Постель заправлена, что тоже редкость для нас с Райаном, и мы бы уж точно не стали этим заниматься сегодня утром, учитывая наше состояние. Я внимательно осматриваю комнату и с шумом втягиваю воздух, увидев, что ждет меня на тумбочке с моей стороны кровати.
Это лебедь из оригами.
Он стоит, прислонившись к лампе, и благодаря крошечному размеру не привлекает внимания – никто, кроме меня, его бы не заметил.
Я пялюсь на него дольше, чем следует, наделяя его властью, которой он не заслуживает.
Наконец я беру лебедя в руки и разворачиваю его. В его теле спрятан еще один листок бумаги. На одной его стороне напечатаны две фотографии. Значит, вот что попало в распоряжение полиции Атланты благодаря мистеру Смиту. А что это его рук дело, я ни капли не сомневаюсь. И он доставил мне весточку тем же способом, которым я воспользовалась, чтобы сообщить судье Макинтайру о том, что у меня на него кое-что есть.
На верхнем изображении мы с Эми Холдер стоим у гостиницы в центре Атланты в паре метров друг от друга – она злобно смотрит на меня, вскинув руку с вытянутым средним пальцем. На втором снимке я захожу в отель следом за Эми. Всего через несколько минут камеры всех мобильных телефонов на этой улице запечатлеют черные клубы дыма, вырывающиеся из окна, выходящего на балкон ее номера. Очевидно, что между нами возникла какая-то проблема, и ясно как день, что я зашла в гостиницу после нее.
Я отлично помню этот момент. Ее злость, сквозящую в каждом слове, пристальные взгляды людей, оказавшихся достаточно близко, чтобы услышать, что она мне кричит, а потом и вой пожарных сирен, прорезающий воздух, вопли, едкий запах дыма.
Идеальное подтверждение того, что я выясняла отношения с жертвой на месте ее гибели. Зная мистера Смита, можно не сомневаться, что есть и другие, не менее наглядные, снимки, сделанные с других ракурсов, которые в любой момент могут быть переданы управлению полиции Атланты. А эти предназначены лишь для затравки, чтобы раздразнить их аппетит.
Взглянув на оборотную сторону листка, я понимаю, что ему от меня нужно.
Там помещено мое фото, сделанное в тот же день, но в другом месте. На нем я выхожу из банка в нескольких кварталах от отеля, в котором остановилась Эми.
Внизу приписан номер телефона. Выудив мобильник из сумки, я тут же звоню ему.
– Я не ожидал услышать тебя так скоро. Тебе удалось выбраться оттуда быстрее, чем я предполагал, зная твои способности, – говорит мистер Смит в трубку; его механический голос звучит чуть выше, чем обычно.
– Вы всегда меня недооценивали. – Ценой невероятных усилий мне удается придать своему тону игривые нотки.
– Ты вернешь мне то, что забрала у Эми Холдер в Атланте, – в противном случае ничем хорошим это для тебя не кончится.
Я крепко зажмуриваюсь и неслышно делаю глубокий вдох.
– Я объяснила, что там произошло. Я ничего не забирала, потому что нечего было забирать. Все сгорело при пожаре.
– Тогда что было в банковской ячейке?
Я снова перевожу взгляд на фото, на котором я запечатлена перед входом в банк.
– Только не говорите, что устроили мне подставу с полицией из-за этой фотографии.
– А теперь ты недооцениваешь меня, – с ухмылкой говорит он. – У меня есть запись с камер видеонаблюдения в отделении «Уэллс Фарго» на Пичтри-стрит. Ты арендовала ячейку еще до того, как пожарные полностью потушили охваченное пламенем тело Эми Холдер. Ты никогда не держишь при себе ничего ценного, а это ближайшее место, где ты могла надежно спрятать добычу. Мы сейчас ведем эту беседу лишь по одной причине: я не знаю номера ячейки, и у меня нет образца подписи клиента.
– Вы все неправильно поняли, – говорю я. – Это не имеет никакого отношения ни к Эми Холдер, ни к ее смерти.
