Рейчел бросает на меня взгляд, который мне не очень-то нравится, потом снова фокусирует внимание на нем.
– Я не шучу, Райан. Встречаемся в Атланте в пятницу в восемь тридцать, не позже. Я пытаюсь уломать детективов встретиться с нами не в участке, а где-нибудь в другом месте. Как только решу этот вопрос, сообщу вам адрес.
– Ты уже несколько раз это говорила, – отвечает он, положив голову на подголовник и устремив взгляд на лобовое стекло. Она вцепляется обеими руками в открытое окно, словно физически пытается нас удержать.
Я ерзаю на своем сиденье, готовая двинуться в путь. Я никогда не прощаюсь. Вообще.
Райан, видимо, ощутив мое беспокойство, кивает мне. Я включаю заднюю передачу, а затем отпускаю педаль тормоза, и Рейчел приходится убрать руки и отступить на шаг назад.
– Я тебе позвоню, – говорит он ей, когда мы начинаем медленно двигаться задом. – И не удивляйся, если тебе придется подбирать меня на дороге после того, как она меня бросит.
Ей эта шутка явно не кажется смешной.
Когда мы выезжаем на улицу, он закрывает окно и спрашивает:
– Хочешь, я забронирую нам гостиницу в Атланте? Конечно, если я правильно понял, что мы сейчас едем туда.
– Я уже с этим разобралась, – отвечаю я.
Я выезжаю из нашего района на одну из оживленных магистралей, пересекающих город насквозь, затем сворачиваю на заправку.
– Можешь заправить машину? А я пока схожу куплю что-нибудь перекусить в дорогу.
Не успеваю я закончить фразу, как он уже выскакивает из машины.
– Возьми мне колу и чипсы. Со вкусом барбекю, – говорит он, когда я подхожу к дверям магазина.
Я иду вдоль рядов со снеками, беру с полок пару пачек разных чипсов и упаковку «M&M's» с арахисовой пастой, а затем замечаю Девона, который наливает в стакан газировку из автомата. Я достаю из заднего кармана сложенный листок бумаги и подсовываю его под пачку «Твинки». Пока я расплачиваюсь за покупки, он подходит к рядам со снеками и достает мою записку, из которой он узнает, что произошло вчера и каков мой план дальнейших действий. Это не лучший способ связи, но достаточно старомодный, чтобы быть неуязвимым для современных технологий взлома. Если все пойдет как задумано, мы с ним скоро встретимся лично.
Вернувшись к машине, я забираюсь на пассажирское сиденье.
Райан продолжает заливать в бак бензин, глядя на меня через открытое окно с водительской стороны.
– Я так понимаю, ты хочешь, чтобы теперь я сел за руль?
– Да, пожалуйста, – отвечаю я и делаю глоток диетического «Доктор Пеппер».
– Тебе придется сказать мне, куда мы едем, если я буду вести машину, – говорит он, снова усаживаясь рядом со мной.
– Выезжаем на трассу и двигаемся на восток.
Какое-то время мы едем, не произнося ни слова. В машине тихо – ни музыки, ни разговоров. Я лишь по необходимости указываю направление движения.
Ландшафт становится более равнинным, когда мы въезжаем в дельту Миссисипи, где на многие километры вокруг простираются лишь возделанные поля. Мы уже съехали с трассы и теперь трясемся на ухабах, проезжая проселочными дорогами через маленькие городишки, которые встречаются на нашем пути каждый час или два. В таких городах максимально допустимая скорость без какого-либо предупреждения падает с пятидесяти пяти до шестидесяти километров в час, и водитель оказывается не готов к встрече с притаившимися в засаде радарами, благодаря которым и собираются средства на содержание этих дорог.
Мы снова делаем остановку, чтобы заправиться, и Райан настаивает, что сам заплатит за бензин. Я настоятельно рекомендую ему платить наличными. Он вынимает пухлый бумажник, наполненный двадцатками – похоже, он лучше подготовился к этой поездке, чем я ожидала, и я напоминаю себе, что он такой же мутный, как я.
– Жаль, что ты не попадешь на похороны Джеймса, – говорю я, когда мы вновь выезжаем на дорогу.
Он тяжело вздыхает:
– Мне тоже. – Я думаю, что он больше ничего не скажет, но он продолжает: – Я годами помогал Джеймсу… спасал Джеймса. Я давал ему деньги, одежду, ночлег. Устраивал его в реабилитационный центр, и не раз. Я был соломинкой, за которую он хватался. Он знал, что я всегда буду рядом. Что я спасу его. Так зачем прилагать усилия, чтобы разобраться со своим дерьмом, если всегда есть кто-то, кто тебя спасет?
Проходит несколько минут, прежде чем я говорю:
– Я не нуждаюсь в спасении.
Он резко поворачивает голову в мою сторону. Смотрит на меня – я смотрю прямо перед собой, – затем возвращает взгляд на дорогу.
– Я это знаю. Может, ты в чем-то и нуждаешься, но только не в спасении.
Это вызывает у меня желание начать задавать вопросы. У меня так много вопросов. Но он четко дал мне понять: он раскроет мне свою душу, но сначала я должна раскрыть свою. Так что я не задаю вопросов, а просто говорю:
– Через три километра нужно повернуть налево.
