– А сердце – вырвать и съесть, – глухо произнес Сергей.
Сосновский бросил неодобрительный взгляд на Горина и явно что-то хотел сказать – но отвлекся на Нину Гавриловну, которая как раз выливала грязную воду под кусты роз.
– Нина Гавриловна, ну сколько раз я вам говорил: не лейте грязную воду на цветы! Это же вендела, царский сорт! – всплеснул руками Сосновский.
– Много вы понимаете! – проворчала старушка. – Между прочим, это удобрения! только лучше цвести будут!
– И тем не менее – я прошу впредь не лить грязную воду на цветы! – недовольно сказал Сосновский. – И еще, Нина Гавриловна: вы не знаете, куда пропало все столовое серебро?
– А почему это я должна знать? – насупилась старушка.
– Потому что вы ответственный человек и следите за порядком, – ответил Сосновский. Старушка гордо подняла голову.
– Я-то, конечно, слежу, Федор Михайлович! – недовольно буркнула уборщица. – А другим не мешало бы не лезть в мои дела!
Пока они препирались, Сергей взял Луканова под локоть и негромко шепнул:
– Сказать по секрету, Вера Павловна еще та стерва. Не бери в голову, – он дружески подмигнул. – Вечером занят?
– А здесь есть чем заняться? – хмуро спросил Луканов, не надеясь услышать вразумительный ответ.
– Только общением. Пригласишь на новоселье?
Это было столь стремительно, что Луканов не нашелся что ответить. Он еще не успел определиться, как относиться к Сергею, хотя, наверное, для этого и существует новоселье. Он хотел было открыть рот и сказать что-то, сам еще не понимая что, но тут со стороны дороги послышался шум двигателя, и все невольно обернулись. Да, все так, подумал Луканов – в болоте, в котором отродясь ничего не происходило, любой звук притягивает внимание. Трое докторов вышли из-за кустов навстречу “«буханке»”, въехавшей в распахнутые ворота. ЗА рулем как всегда был Прохор, на соседнем пассажирском сидении находился еще какой-то местный мужичок со сморщенным лицом. За ««буханкой»» пристроился полицейский УАЗ.
Из притормозившей ««буханки»» высунулось сморщенное лицо мужичка.
– Колька-то, того… все! – он махнул рукой себе за спину, и сквозь широкие окна “«буханки»” Луканов разглядел черный бесформенный мешок на полу салона.
– Как же это так получилось, Евграфыч? – снимая очки спросил Сосновский.
– Да по путям шел, и поезд его… того… – тоскливо уронил Евграфыч.
– Везите к моргу! Сергей принимай! – скомандовал Сосновский и быстро направился в больницу.
««Буханка»» завернула за кусты роз, Сергей скривился, но поплелся следом. Рядом с Лукановым остановился УАЗ и в открытом окне он увидел двоих полицейских: суховатого молодого с как-то даже трагично сжатыми губами и сосредоточенным взглядом – он сидел за рулем – и дородного, полнотелого постарше, с колким взглядом из-под нависших бровей. От него неприятно тянуло дешевым одеколоном.
– Добрый день, – по-привычке поздоровался Луканов. Полицейские переглянулись, и тот, что помоложе, досадливо сплюнул за окно.
– Да уж куда как добрый, – поморщился полнотелый. – Нам пожелания доброго дня как черная кошка – как только кто пожелает, так обязательно что и приключится.
– Я смотрю, у вас уже приключилось, – заметил Луканов.
– Приключилось… – задумчиво протянул полнотелый. – А вы, собственно, кто?
– А вы? Представиться не хотите?
– Городской, – бросил полнотелый суховатому, и оба понимающе и как-то скорбно закачали головами, словно Луканов сказал что-то неприличное и вообще был не врачом, а пациентом, которому жить осталось от силы пару месяцев. – Майор Грызлов, участковый.
– Луканов Валерий Петрович, нейрофизиолог, – ответил Луканов без неприязни, но и без особой охоты. Майор оглядел его с ног до головы.
– Давно приехали?
– Сегодня утром.
– Ничего странного не заметили в районе железной дороги? – спросил майор будничным тоном, но глаза прямо-таки впились в Луканова.
– Если вы про труп, который сейчас достают из “«буханки»” – то нет, не видел.
– Не видел… – повторил майор, глядя мимо Луканова. – А что-то еще – видели?
Луканова начал раздражать этот майор и его вопросы.
– Туман видел. И зайца.
– Юморист? – холодно осведомился Грызлов.
– Заяц, видать, килограмм на двести был! – вмешался до этого молчавший лейтенант, и добавил со злостью, сквозь зубы: – Там все кости всмятку, не человек, а мешок с внутренностями!
– Кто ж его так? – спросил Луканов.
– Под поезд угодил, хмуро ответил полицейский за рулем.
– Ну или толкнул кто, – глядя в глаза Луканову сказал майор.
– Подозреваете зайца? – не моргнув, спросил Луканов.
– Смешно, – оценил майор без улыбки. – Пока никого не подозреваем. Просто присматриваемся. Во сколько прибыли?
– Десять сорок пять.
Грызлов что-то записал в блокноте.
– С местными уже познакомились?
– Чудесные люди, впрочем, как и сама местность, – с каменным лицом ответил Луканов. – Особенно девушка в белом платье.
Лицо майора потемнело.
– Мой вам совет: держитесь от этой семейки подальше!
– А то что? – с вызовом спросил Луканов.
– А то ничего хорошего. Вы человек приезжий, в наших делах не разбираетесь. Так лучше вам и не начинать.
Он не стал дожидаться ответа Луканова и бросил водителю не глядя:
