И вновь нет ответа. И доппель подумал, что у хозяйки появился ещё один доверительный собеседник. Или не подумал. Никто ведь не знает, думают ли доппели, а если думают, то о чём?
— У меня есть бутылка вина, которое ты вряд ли пьёшь, принцесса, но раз уж сегодня странная ночь, то почему нет?
— Тащи свою бутылку.
— А ещё у меня есть балкон.
Альбертина поднялась:
— Показывай.
Балкон оказался настоящим, с кованой, красивой, но давно не чищенной балюстрадой, он выходил на тихий двор и с лёгкостью вместил два кресла и маленький столик между ними. Вино оказалось не таким плохим, как пообещал Паскаль, и вовсе не химическим напитком, а бокалы, к лёгкому удивлению Альбертины, он и вовсе притащил хрустальные. И солнечные лучи охотно играли с дорогим стеклом.
— Сегодня ночью мне предсказали будущее, — рассказала Альбертина, глядя на зашторенные окна квартир напротив.
— Понравилось? — лениво поинтересовался Паскаль.
— Если бы понравилось, я бы не стала об этом говорить.
— Тебе нагадали встречу со мной?
Однако шутка не была поддержана.
— Она сказала, что я лично убью человека, — протянула Альбертина, пытаясь разглядеть мир через пленённое стеклом красное. Получилось разглядеть лишь отражение.
— До этого ни разу?
— Только приказывала.
— Ты убила предсказательницу?
— Собиралась, — не стала скрывать Альбертина. — К тому же мне показалось, что она этого хотела.
— Молодая старуха? — Паскаль мгновенно понял, о ком идёт речь.
— Ты её знаешь?
— Мы в Миле Чудес, принцесса, здесь все друг друга знают. Но как ты с ней встретилась?
— Зашла в её лавку, — пожала плечами Альбертина.
— Ночью?
— Да.
— Она всегда закрывает заведение в восемь вечера.
По ней можно часы сверять.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что у тебя и в самом деле получилась странная ночь.
— Значит, я поступила правильно?
— В том, что не убила старуху?
— Да.
— Да.
— Но я хотела. Разве это не считается?
— Значение имеют только дела.
— Пусть так. — Альбертина помолчала. — Потом, когда мы расстались и я продолжила бродить по улице, мне вдруг захотелось убить себя, чтобы всё это закончилось, но я поняла, что, во-первых, это не то, о чём говорила старуха, а во-вторых, мне интересно, чем всё закончится.
— Она подчинила твою жизнь своим словам.
Альбертина обдумала реплику тщательно и нахмурилась:
— Всё-таки надо было её убить.
— Это ничего бы не изменило.
Ещё одна пауза, затем женщина кивнула:
— Пожалуй. Нужно позабыть об этой встрече.
— Не получится.
— Тогда что делать?
— Расскажи, как всё было, — попросил Паскаль, добавляя вина в бокалы.
И Альбертина поняла, что встретила человека, которого не способна обмануть. Наверное, это и называется — найти настоящего друга?
— Она сказала, что сначала я убью — сама, а потом умру.
— Тогда советую никого не убивать, — ровным, но абсолютно серьёзным тоном произнёс Паскаль. — Приказывай, как раньше, но сама не лезь.
— А вдруг мне захочется? Теперь. — Альбертина вздрогнула, тряхнула головой и заставила себя рассмеяться. Получилось почти естественно. — Мы и в самом деле беседуем о такой чуши? Беседуем, хотя впереди…
Она замолчала и вновь перестала улыбаться.
— О чём ты думаешь, глядя на рассвет? — тихо спросил Паскаль.
— О том, что не хочу, чтобы этот день наступил, — честно ответила Альбертина.
— А я думаю, что каждый день не похож на остальные и никто не знает, что нас ждёт, — произнёс Паскаль за мгновение до того, как Альбертина задала вопрос. — Я думаю об этом каждый раз, когда просыпаюсь.
— Не обижайся, но прозвучало… слишком высокопарно.
Он улыбнулся, непонятно, соглашаясь или нет, и тихо ответил:
— Это единственное, что позволяет мне не сойти с ума.
Летние рассветы ранние и быстрые. Кажется, только-только тьма отступила и на фоне неба стал читаться верхний край леса, а уже почти день и виден каждый листок. И на деревьях. И на кустах. И солнце припекает, с улыбкой интересуясь: «Как не спал? Почему всю ночь на ногах? А я уже здесь! Как можно пропустить настолько чудный день?»
— Не помешаю? — поинтересовался Терри, присаживаясь на лавочку рядом с Уваровым.
— Люблю смотреть на лес, — произнёс Иван. — Вот так, на рассвете, чтобы никого больше.
— Ну, извини.
— Тебе — можно.
— Спасибо. — Соломон рассмеялся, но тут же перешёл на деловой тон: — Судя по всему, дурацкой фразой: «Я арестован, впереди меня ожидает мрак, но меня это не страшит», Рог с нами попрощался, поскольку знал, что вот-вот должна сработать внедрённая программа самоуничтожения. Специалисты продолжают изучать схему, но в общих чертах она выглядит так: Рогу взломали биочип и загрузили матрицу ускоренного создания примерно десятка тромбов. Когда мы его взяли, он отдал команду и стал ждать результат.
— Что за команда? — почти безразлично осведомился Уваров.
— Скорее всего, это была голосовая команда — определённое сочетание слов, которое Рог произнёс, когда понял, что влип. Или это были наши слова, например, «Вы в Биобезопасности» или что-нибудь в этом роде. Узнать, какая фраза стала убийственной, невозможно. Но она прозвучала, и Рог умер.
— Как заклинание.
— Можно сказать и так, — согласился Терри.