— Что касается твоего вопроса… — Он покрутил кофейную чашку. — Почему я их убиваю? Наверное, потому, что могу. — Кравец прищурился, вслушиваясь, как прозвучали слова, и улыбнулся. — Да, это самый правильный ответ: я могу — и я убиваю. Это как выпить виски, когда нет зависимости: если захотелось, то почему нет?
— Они для тебя игрушки?
— Нет, — покачал головой Кравец. — Они — моя собственность. И твоя. И всех нас, друзей. — Эдмонд нарочно выделил сочетание «нас, друзей» — следуя примеру Альбертины. Только в его тоне отчётливо прозвучала ирония. — Нам принадлежат все земли, все воды и вся недвижимость. Они ездят в наших машинах, едят нашу пищу, пользуются нашими приложениями в наших гаджетах. А теперь они принадлежат нам полностью, ведь без генофлекса они мертвы. Раньше мы с ними играли, теперь мы ими владеем и можем делать с ними всё, что захотим.
— Не скучно?
— Как-то справляюсь, — рассмеялся в ответ Кравец.
Альбертина поддержала его веселье мягкой улыбкой и небрежно спросила:
— Только поэтому?
Он мгновенно понял, что имеет в виду молодая женщина.
— Как ты поняла, что я лгу?
— Эдди, милый, меня с детства готовили управлять гигантской империей, а курс распознания лжи в этом обучении — один из базовых.
— Меня учили скрывать ложь.
— И у тебя прекрасно это получается, — подтвердила Альбертина. — К тому же, я не сказала, что ты лжёшь, скорее, недоговариваешь.
— Пожалуй, так будет точнее, — согласился Кравец. — И всё-таки, как ты догадалась?
— Я знаю, что ты убиваешь только женщин, активно использующих генофлекс. И перед убийством ты обязательно с ними… — Она пошевелила пальцами.
— Спариваюсь, — пришёл на помощь Эдмонд. Смущение окончательно оставило его. — Когда мы говорим о низших, имеет смысл использовать это определение.
Не любовью же я с ними занимаюсь, в самом-то деле.
— Да.
— Такие женщины меня привлекают, — быстро произнёс Кравец. Очень быстро, словно опасаясь, что передумает сознаваться. — Необычные, невозможные, яркие и неважно, насколько умелые — мне нужно другое. Только с такими женщинами я оказываюсь на вершине блаженства.
— Почему же ты их убиваешь?
— Потому что они не должны быть такими, — убеждённо ответил Эдмонд. — Они уродуют себя.
Теперь Альбертина услышала всё, что хотела, и готова была подвести под разговором черту, но Кравец неожиданно разговорился.
— К первому убийству я тщательно готовился. Я понимал, что мне ничего не грозит, но не хотел, чтобы о моём пристрастии узнали. — Он улыбнулся. — Причём готовиться я стал задолго. Как ты знаешь, я всегда много занимался спортом, но решившись на убийство, начал уделять ему особое внимание и даже прошёл курс специальной армейской подготовки. Я долго выбирал жертву, следил за ней с помощью дронов и через Сеть. И знаешь, Альбертина, изучать подноготную о совершенно незнакомом человеке оказалось необычайно интересно. Я жил её никчёмной жизнью, смотрел вместе с ней никчёмные сериалы, играл в тупые игрушки и писал идиотские посты в социальных сетях. Я делал всё, чем мы дозволяем им заниматься, и даже стал получать какое-то извращённое удовольствие от настолько тупого времяпрепровождения.
— Сходил потом к врачу?
— Справился сам, — весело отозвался Кравец. —
Так вот, ту женщину я убил ножом. Специально выбрал его для первого раза, чтобы сполна почувствовать происходящее. И не прогадал. Я до сих пор помню её смерть. Не убийство. Не кровь. А именно смерть. Я её почувствовал — момент, когда чужая жизнь закончилась. Очень важный момент, о котором мы не задумываемся: исчезновение таинства осознанной жизни. Я действительно проводил ту женщину в последний путь, но… — Он развёл руками. — Но больше такого не повторялось. Как будто кто-то наградил меня этим ощущением, а затем отнял, потому что оно способно прийти лишь однажды.
— Дальше началась рутина?
— Убийства потеряли остроту, — вздохнув, признался Кравец.
— Тогда зачем продолжаешь?
— А что ещё остаётся?
— Неужели без убийств твоя жизнь окажется столь же пустой, как жизни низших?
Несколько секунд Эдмонд размышлял над её словами, после чего дёрнул плечом:
— Почти. — Он явно был задет.
— Не страшно?
— А чем наполнена твоя жизнь? — попробовал перейти в атаку Кравец. — К чему стремишься ты?
— Я — дипломированный инженер, — с неожиданной гордостью ответила владелица «MechUnited». — У меня есть собственное конструкторское бюро, в котором я с помощниками придумываю то, чего ещё не существует. Например, прямо сейчас моя аппаратура летит к Юпитеру на корабле, который мы спроектировали. Я решила вплотную заняться изучением газового гиганта.
— Ну, да: я — убийца, ты — инженер, — негромко, но очевидно зло, произнёс Кравец. — Я оставляю трупы, ты — устройства, которые вертятся вокруг других планет. Но правда в том, что однажды мы оба умрём. — В этом нет сомнений.
— Хорошо, что ты это понимаешь.
Эдмонд налил себе ещё кофе — после того, как начался серьёзный разговор, слуги на террасе не появлялись, и глухо спросил:
— Итак, я ответил на твой вопрос. Теперь твоя очередь: чего ты хочешь?
В отличие от него, Альбертина сразу ответила честно: