Таким образом, еще более прямо и явно, чем в случае
Два часа без антракта, полные неясных снов, видений и двойников, возможно, и могли показаться зрителям слишком долгими, но подход авторов к персонажам и сюжету не сильно отличается от клипов «Lazarus» и «Blackstar». Просто в течение десяти минут такое выдержать, конечно, куда легче (хотя, как мы видели, у некоторых критиков не хватило терпения и на это). Как и Пуговичные Глаза в клипе «Lazarus», Ньютон в мюзикле заканчивает историю там же, где начал: лежа на полу сцены и глядя вверх, в промежутке между жизнью и смертью. По словам художественного директора театра Джеймса Никола, этот спектакль рассказывает «о выборе между жизнью и желанием вырваться из этого уровня существования».
Тем не менее в самом конце на одном из огромных экранов мы видим, как космический корабль, построенный Девушкой вокруг Ньютона из малярной ленты, уносит его в космос. Хотя бы в одном смысле он освободился; раздвоившись, он может и обрести свободу, и остаться на Земле. Ван Хове соглашается, что мы видим Холла «все еще живым на сцене, хотя в своих мыслях он улетает к звездам», но Энда Уолш, что характерно, предлагает немного иную интерпретацию: по его мнению, Ньютон «просто принимает <…> свою смерть». У Майкла К. Холла третья точка зрения на своего персонажа: «Когда Девушка возвращает Ньютону жизненные силы, он снова возрождается <…> чтобы подготовиться к смерти. Возможно, все так. Или не так».
Если уж три непосредственных соавтора не могут договориться о смысле финальной сцены, то нам не стоит и надеяться понять ее своими силами, однако основные идеи все же вполне ясны. Мюзикл «Lazarus», как и другие части финального проекта Боуи, исследует границы между жизнью и смертью, возвращается к его прошлому и инвентаризирует его наследие. Часть этого наследия, как мы видим в клипе «Blackstar», будет передана молодому поколению. О’Лири отмечает, что Боуи занимался и своим материальным наследством, выбирая наследников и «описывая собственность». Он писал новые песни, пересматривал старые и передавал их другим. Так, песню «Lazarus» теперь исполняет Холл и, по мнению критиков, его живые исполнения – не копия, а адаптация Боуи, пусть и сохраняющая некоторые его характерные жесты и вокальные приемы. Холл стал в каком-то смысле новым аватаром Боуи, персонажем, который продолжит петь и после его смерти.
Майкл К. Холл родился в 1971 году, на несколько месяцев раньше Данкана Джонса. София Энн Карузо родилась в 2001 году, менее чем через год после Лекси Джонс. Последняя сцена спектакля, где Ньютон то ли умирает, то ли отправляется на небеса, то ли и то и другое одновременно, – это дуэт двух актеров: главного героя-пришельца и девушки, которую он спас (или она его спасла, или и то и другое одновременно). «Я буду королем, – говорит Ньютон то ли в шутку, то ли всерьез. – А ты… ты будешь королевой»[207]. Это интимный разговор о будущем двух персонажей, находящихся в возрасте сына и дочери Боуи, и он не мог не понимать значимости этого момента. Возможно, он именно это и имел в виду.
О’Лири замечает, что «в этом спектакле множество „Девушек“», включая «девушек-тинейджеров», никак не связанных с персонажем Карузо. Но если они созданы самим Боуи или при его участии, то они точно говорят нам о его настроении и его (возможно, бессознательных) приоритетах во время, когда круг его возможностей стремительно сужался, а его собственный конец был уже недалеко.
«Я хочу, чтобы Лекси была моим приоритетом, – сказал он журналистам в июне 2001 года. – Я хочу проводить с ней как можно больше времени».
