После лобового удара двух субмарин и прогремевших один за другим взрывов у «Курска» полностью оторвало носовую оконечность, а британская лодка просто разбилась вдребезги, причем ее обломки как раз и сорвали верхнюю крышку спасательной камеры, что при попытках спасения экипажа имело роковое значение. С британской лодки всплыли два сигнальных радиобуя, на сигналы которых появились два натовских «Ориона». Работы на месте катастрофы велись натовцами уже в то время, когда Северной флот только начал поисковую операцию. Поэтому именно англичане стремились раньше всех прибыть в район катастрофы, но не для того, чтобы помочь «Курску», а чтобы обследовать место гибели своей субмарины. Между тем аварийную субмарину до прихода британских спасателей успели ободрать «как липку». С затонувшей британской лодки поднимались документы, аппаратура и сохранившиеся боеприпасы, а также ядерные боевые части. «Любопытно, что уже в первые дни после катастрофы в СМИ проникла информация о том, что первоначально рядом с „Курском“ российскими спасателями был обнаружен некий „подводный объект“, который затем якобы исчез (кстати, об этом, но весьма туманно, рассказывал и маршал Сергеев). На основании этого появилась версия о столкновении нашей лодки с иностранной, причем утверждалось, что сперва иностранная ПЛ также легла на грунт, но затем смогла исправить повреждения и уйти, причем незамеченной российскими кораблями», — размышляет капитан первого ранга Дмитриев. Однако возникает вопрос: почему же российское командование молчит о том, что недалеко от «Курска» покоятся на дне Баренцева моря обломки иностранной субмарины? На это Дмитриев отвечает весьма конспирологически, в духе «теории заговоров»: «Наши же руководители также вовсе не заинтересованы в опубликовании реальной причины гибели „Курска“ — за ее сокрытие Россия получила от Запада большие деньги, реструктуризацию долгов, отказ США от реализации национальной программы ПРО, инвестиции и много чего еще (любителям анализа советую просмотреть политические новости последних месяцев, особенно касающиеся российско-британских отношений). Поэтому нас будут еще долго дурить сказками про „столкновение с неизвестным объектом“, „подрыв на мине времен Второй мировой войны“ или „нештатную ситуацию с "толстой торпедой"“. Правды о гибели „Курска“ нам уже не скажут», — заключает он.
Захлебнулось Баренцево море
Мертвою титановой волной.
И Россия, черная от горя,
Мысленно в пучине ледяной.
Там еще стучат сердца с надрывом,
Там не верят в свой последний час,
И реактор заглушив до взрыва,
Умирая, думают о нас.
Не слышны в его отсеках крики,
Глушит боль щемящую волна,
И бессильно смотрит «Петр Великий»:
— Что же ты наделала, страна?
В Баренцевом море летом 2000 года не только атомная лодка «Курск» терпела бедствие.
В Баренцевом море шло на дно Российское государство.
И новый президент страны Владимир Путин это прекрасно понимал. В те августовские дни Россия должна была сделать выбор, определяющий ее дальнейшую судьбу. Россия восприняла катастрофу «Курска» как трагедию национального масштаба. Гибель экипажа болью отозвалась в каждом сердце, и, кажется, давно россияне не проявляли такого единодушия, как в те августовские дни, когда в Баренцевом море шла спасательная операция. Эта боль была одна на всех. Россияне на несколько дней стали одной большой семьей, ведь горе всегда сближает людей.
«Курск» принял героическую смерть, имя каждого члена экипажа осталось в истории отечественного флота навеки. О Геннадии Лячине и Дмитрии Колесникове узнали все россияне. «Курск» — это и гордость, и скорбь, ведь экипаж Героя России Геннадия Лячина ценой своей жизни доказал, что по-прежнему живы традиции российского флота, жив дух офицерского самопожертвования во имя Отечества.
Узнав о гибели одной из лучших российских субмарин, мы все словно бы очнулись от забытья. Мы сделали выбор…
«Не надо отчаиваться…» — сказал всем нам храбрый русский парень Дима Колесников. Все поправимо. У России есть герои, Россия выживет…
