Постепенно, Роман стал заметен им, и артисты стали все чаще заглядывать в экран. Стали улавливать мысли и настроения нашего героя и начали потихоньку «общаться» с ним. Тут «всплыла» тема со временем, которое заканчивалось и останавливалось. Во всех клипах сразу же все смыслы стали на эту тему. Люди старались избежать участи быть "замороженными" всеми способами. Кто-то прошел анабиоз, кто-то трансформировал себя в страшные латексно БДСМные формы, которые экономили время. Кто-то другими способами, одним из которых было похищение чужого времени, через глаза, точнее через слезы. "Застывшие" люди были обречены на небытие, зато тот, кто этого избежал, имел возможность путешествовать в мире с остановившемся временем, с открытыми магазинами и всем таким прочим. Все стремились к этому, это было заманчиво, и пускали в ход все свои темные приемчики и обряды. Как ни крути – Роман постоянно "одурачивался", герои клипов были чертовски хитры и изобретательны, и каждый раз наш герой оставался "с носом". Смотреть телевизор становилось все неприятней, и неприятней. Последней каплей стало видение его матери, которая застряла в каком-то клубе. Ее окружили всякие уродцы, и что-то от нее хотели. На помощь ей поспешил отец, и каким-то образом, в конце концов, на ее месте оказался мешок с травой.
Роман выключил телевизор. Он сидел в кресле. От окна шел какой-то раздражающий "люминесцентный" белый свет. Состояние было скверное, было не понятно, что делать. Сказывалось физическое и психологическое утомление. Перед глазами всплыли небритые, помятые лица несостоятельных граждан, которых Роман, как ему казалось, в последнее время встречал выше нормы. Они заглядывали ему в глаза, как будто чего-то ждали или просили. Роман понял, что за ним тянется особый энергетический "след", и вообще вся его деятельность на работе сформировала особую зону. Некоторые его коллеги «подпитались» этой энергией и получили импульс, и теряли время медленней. Но они не знали, что с этим делать. Среди них возникла паника, по той причине, что утекающее время действовало на них по-особому, оно начало разрушать их тела. Возникало гниение, которое, начиналось с небольших точек, но разрасталось все больше и больше. В отчаянии они пытались как-то взаимодействовать с людьми которые уже начали замедляться. Они пытались изменить свою участь. Романа охватило болезненное чувство, злость вперемешку с "липким" страхом и безысходностью. Эмоциональное состояние нашего героя стало причинять почти физическую боль, оно сгустилось, и его, казалось, можно было ощутить на вкус. Оно имело вкус пластика и битого стекла.
И так, Роман сидел не подвижно в кресле и смотрел в одну точку. Опять появились силуэты, которые были видны только боковым зрением. Они пугали, своей реалистичностью, хоть и были ускорены. Казалось, его могли ударить, если бы захотели. В силуэтах он распознал несколько друзей и отца. Они суетились и беспрерывно то появлялись, то исчезали. Они были чем-то заняты. Наконец, силуэты обратили внимание на Романа. Они старались заглянуть в лицо, появляясь справа поля зрения, но, проскользив немного, исчезали. Это все на что хватало времени. Пара секунд движения глаз – все что осталось у Романа. Он понял, что безнадежно "остыл".
Тут появился его коллега с работы, который был сильно неприятен Роману. У него с ним были конфронтации, дело доходило пару раз чуть ли не до драки. Этот "коллега" стал маячить перед глазами, привлекая внимание. Он был настроен явно недружелюбно. Он приплясывал и корчил рожи, лезя прямо в лицо. Тут Роман среагировал и совершил движение указательным пальцем – прижал его к ладони. Таким образом, он выиграл крупицы времени. По истечении этих нескольких секунд, которые у него были, все начиналось заново, все зацикливалось. Паренек с работы начал пританцовывать и гримасничать в два раза усердней. Роман тем временем начал потихоньку "раскачиваться", незаметно шевелился и накапливал время, которое было необходимо что бы сделать что-то. Наконец, накопив силы, в один из циклов, он внезапно вскинул руку перед собой. Конечно не по-настоящему, а мысленно. Мозг уже начал самостоятельно моделировать ситуацию, представлялось все довольно ясно, хоть это и требовало много энергии. Это был хитрый ход, смысл которого был – запутать. Новоиспеченный враг, очевидно, не понимал, что делает, но теоритически был опасен. Он мог бы навредить, если бы знал, как.
