– Не думаю, вряд ли! – ответила миссис П. – Сейчас для этого есть интернет. Если кому-то захочется поучаствовать в оргии, они скорее там себе найдут варианты, чем заморачиваться с родительским комитетом. В интернете же можно найти что угодно. Я однажды там чуть ежика не купила, чтобы он в саду у нас слизней уничтожил, но потом выяснилось, что это какой-то особый вид карликовых африканских ежей, которых надо дома держать, и какая польза, спрашивается, от домашнего ежа для моего сада? Ой, кажется, Ханна меня зовет. Пойду, а то скажет, что за мать такая, ни помощи от нее, ни поддержки. Рада была вас видеть, дорогие мои, держитесь подальше от свадебных оргий, окей?
Саймон все еще посмеивался про себя, представляя, где наш родительский комитет, а где секс-вечеринки, но я зашипела на него:
– Ну, ты видишь? Я же была права, не надо нам надевать чулки в сетку на Хэллоуин-дискотеку. Все же нас не так поймут, тем более сейчас, когда мы с тобой узнали, что из себя представляли школьные мероприятия под эгидой родительских комитетов в восьмидесятые. И вообще, придется пересмотреть концепцию дискотеки 80-х в качестве мероприятия для сбора средств, а то вдруг все подумают, что мы их приглашаем на оргию. А я даже и не представляю, что такое оргия, звучит негигиенично, – заключила я.
Тут к нам подошел Сэм, вне себя от возмущения.
– Ханна сообщила мне, что пригласила одного чела с работы, чтобы я на него взглянул, – пожаловался он.
– А что такого? – удивилась я. – Очень мило с ее стороны. Не ты ли недавно скулил, что обречен на одиночество и нелюбовь?
– Да ты только посмотри на него! – Сэм махнул рукой в сторону отца Ханны, который разговаривал с совершенно безобидно выглядящим парнем.
– Вроде нормальный. Зубы все свои. Немножко бороду запустил, и рубашка слегка хипстерская, а так в целом нормальный чел, безобидный.
– Вот именно! – подхватил Сэм. – Безобидный! Отпустил бороду и думает, что он дровосек, а кишка тонка, чтобы свою ориентацию показать. Еще и рубашка вроде хипстерская, но недостаточно, чтобы в такой можно было запросто зайти в хипстерский бар, где наливают самопальные коктейли в стеклянных банках. Есть у него велик, но не «пенни-фартинг», и потом он только и может, что говорить о кофе. Все мозги мне высушил своим кофе, пафосный мудак. С чего Ханна взяла, что у нас с ним есть что-то общее?
– Но Сэм, тебя не поймешь, – в замешательстве сказала я. – То ты твердишь как заведенный, что терпеть не можешь хипстеров, причем с такой страстью, что можно подумать, что наоборот. А теперь, когда тебе подают не хипстера, ты злишься, что он недостаточно хипстер.
– Я недоволен, что он занудный для нехипстера. Если бы он был хипстером, то было бы не так обидно.
– Серьезно?
– Ну не совсем. Все равно это меня немного раздражает, и Ханна могла бы получше разбираться в моих вкусах. Но дело не в этом.
– А в чем, что-то я не догоняю, – вообще запуталась я.
– Я тоже, – печально вздохнул Сэм. – Просто, скорее всего, я надеюсь, что в один прекрасный день встречу Того Единственного, и когда Ханна сказала, что пригласила кое-кого, кто может мне приглянуться, я подумал, что, может быть, вот, этот день настал и я увижу Того Самого Единственного и Неповторимого, а тут стоит этот унылый мужичок, который бы меня не завел даже в мои беспутные шальные годы юности, а уж сейчас, когда я взрослый и разумный человек, тем более, и я почему-то разочарован. Может, в себе, я даже и забыл, что такое попперсы и где их купить, если вдруг понадобятся. Некоторое время назад я даже решил для себя, что мне хорошо одному. Только я, дети, собака. Больше мне ничего не надо. Но теперь, когда на следующий год Софи пойдет в старшие классы, и до меня доходит, что дети-то вырастают и что очень скоро они уйдут из дома, и останемся мы вдвоем с собакой, а потом и пес помрет от старости, и останусь я один. Один-одинешенек. А у меня еще столько нерастраченной любви, столько нежности.
– Ты что, Глорию Гейнор вспомнил с ее «I Will Survive»? А еще жалуешься, что геи такие все стереотипные.
– Я ТЕБЕ СВОЮ ДУШУ ИЗЛИВАЮ, А ТЫ! – воскликнул Сэм. – Что если мне не суждено больше никого встретить? Когда Робин бросил меня и детей, я не хотел, чтобы кто-то еще разбил мне сердце, но теперь я думаю, а может попробовать еще раз, но только этого раза больше не случается! Что если больше ничего у меня в жизни не будет, Эллен? И этот мужчина, которого Ханна пригласила, он в очередной раз показал, как трудно найти кого-то, с кем ты захочешь провести всю оставшуюся жизнь, да хотя бы выйти с ним кофе попить, и не выслушивать всю его мудотень про единственный стоящий сорт кофе, зерна правильной обжарки и единственного в мире производителя арабики, который только и может сохранить истинный аромат. Что если это все, что мне осталось в этой жизни? Что если выбор стоит между этим Мистером Кофе в псевдохипстерском прикиде и вечным одиночеством? Что тогда, Эллен? А Ханна с Чарли такие счастливые вместе, а мне не суждено никогда найти свою любовь…
