Саймон, сославшись на то, что хочет пойти налить еще, улизнул где-то на середине потока жалоб Сэма на недостаточное хипстерство потенциального партнера, так что мощь его экзистенциального кризиса обрушилась на меня одну.
– Дорогуша, ты джина перебрал, что ли? – мягко спросила я его.
– Выпил чуток, – плаксиво протянул Сэм.
– Ну так не пей больше, хорошо? Джин действует на людей так, что они начинают загоняться, переживать и слишком эмоционально на все реагировать.
– Нет, это не так!
– Именно так! Забыл, что ли, как в прошлом году, когда мы накидались джином, я весь день проревела и искала в интернете адреса приютов для собак, чтобы взять оттуда собачку, когда мой Джаджи помрет, хотя ему всего лишь шесть лет и помирать он не собирается?
– Было дело, – согласился Сэм. – Но мои опасения по поводу моего будущего намного реальнее, чем твои страхи тогда, когда ты налакалась джина.
– Я просто хочу сказать, что, во-первых, хватит пить джин! Потом, вспомни, как раз до того, как Ханна с Чарли встретились, не она ли точно так же, как и ты, сейчас сидела и жаловалась на судьбу, что дети вырастут, а она останется одна? А сейчас? Посмотри на нее! Никогда не знаешь, что там тебя ждет за поворотом. Ты можешь наткнуться на любовь всей своей жизни, покупая молоко в Sainsbury’s. Может, он там уже стоит у витрины с молоком и ждет тебя? Даже этот самый кофейный бородач может быть тем самым единственным, если ты дашь ему шанс.
– Точно не кофейный бородач, – убежденно сказал Сэм. – Кофейный бородач просто зануда. Но, Эллен, а вдруг именно мне и не суждено больше никого встретить? Что тогда?
– Ну, у меня на работе полно чуваков. Среди них есть вполне себе четкие кадры!
– Что, правда? – это Саймон так некстати материализовался именно в этот момент.
– Так они, небось, все задроты-хипстеры. Ты же сама говорила, что у них игровая комната вместо переговорки, – заворчал Сэм.
– Нет, они хорошие, – миролюбиво сказала я.
– О ГОСПОДИ! – воскликнул Сэм. – Ты стала одной из них? Ты сама говорила, что они подсажены на кофе, а теперь говоришь, что они «хорошие»? ЧТО ТЫ ТАКОЕ И ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С НАШЕЙ ЭЛЛЕН?
– Иди ты к черту, Сэм! Я просто хочу сказать, что они неплохие люди. Ну если уж у меня на работе никого не найдем, то, как говорила мама Ханны, в ее годы родительский комитет был гнездом разврата, так что ты у нас в комитете казначей, может, все еще и получится?
Сэм аж весь передернулся от этих слов.
– Представить себе не могу ничего отвратительнее секс-вечеринки в рамках родительского комитета. Это что должно произойти, чтобы все эти славные мамочки перестали щебетать о своих преобразившихся шкафах, после того как они навели там порядок по методу Мари Кондо, и позабыли о том, чтобы похвастать успехами в учебе малышки Крессиды и малыша Барнаби, а вместо этого пустились во все тяжкие и предались греху?
– Вряд ли такое произойдет. Только представь себе картину маслом, на которой папочка Феликса Дженкинса заваливает мамочку Табиты Маккензи на кофейный столик, а та продолжает верещать о том, что она правильно поступила, когда отвела Табиту в математический класс, как только девочке исполнилось два годика, и что сейчас у ребенка все данные математического гения, и он доводит ее до экстаза, когда сует ей в руки книгу Мари Кондо, чтобы только она прекратила трещать.
– Иногда, Эллен, – строго сказал Сэм, – ты бываешь чересчур буквальна. Спасибо тебе за такую яркую картину, она по крайней мере вывела меня из состояния самобичевания и сожаления.
– Да будет тебе куксится, соберись, тряпка, пошли потанцуем! – бодрячилась я. – Только не вздумай предлагать шоты.
Разумеется, Сэм предложил накидаться шотами, и, разумеется, никто не отказался, и даже Саймон, к моему изумлению, примкнул к нашей пьянке, так что в конце концов все были роскошно и разнузданно вдрызг пьяны. А потом Саймон вспомнил, что у них в бюро появился новый архитектор, и весьма вероятно, именно он и станет тем единственным, которого ждет Сэм: у этого архитектора гладко выбритое лицо, он ни разу не помянул кофе, кроме предложения присоединиться к нему выпить кофе, потому что он собирается приготовить себе чашечку.
– Спасссиибааа, не нннада! – в пьяном угаре громко сопротивлялся Сэм. – Я сссаммм себе найду кого хошшш! В магазин пойду и нннайду! Молоко буду брать, а он там! По глазам все пойму, он и все! Любовь, и точка! Не нннада мне подсовывать никого! Сссаммм выберу и полюблю. Любовь, нечаянно нагрянет!
– Точнааа! – с трудом промычала Ханна. – Всссеее должны влюбитца! Прям как мы с Чарли! Да же, милый? Любовь, и точка!
– Выпьем за люуубооофффь! – заорала я и, промахнувшись мимо рта, залила горящей самбукой себе грудь. К счастью, доктор Чарли, за плечами которого годы попоек в мединституте, быстро среагировал и залил мою пылающую грудь водой из кувшина, так что не удалось мне зажечь по полной на их вечеринке, ну и ладно, пусть она запомнится нам не этим несчастным случаем, а тем, что Ханна и Чарли теперь навсегда вместе.
