Но нет, так просто никогда не бывает. Потому что меня ставят в копию стопятьсот тыщ раз стопятьсот придурков, которые вместо «ответить» жмут на «ответить всем», и начинается адская круговерть переписок и пересылок по самому малейшему нахрен поводу, а чаще сука без, потому что мне везет, и я отвечаю в этом году за подарки, бля! Люсиной маме, такой идеальной, что аж скулы сводит, такой тонкой и звонкой, с идеальной прической волосок к волоску, которой не страшен никакой ветер, в джинсах скинни в облипочку и соевым латте в когтистой лапке, удавалось между делом, по дороге на занятие по йоге отговорить особо инициативных мамаш от того, чтобы оформить на учителя опекунство над гватемальским сиротинушкой или же разубедить тех же чокнутых мамаш не покупать в качестве подарка сережки, изготовленные из говна гималайской козы и непальских палок. Я не такая тактичная. Вполне возможно, что к третьему письму я уже буду открытым текстом писать, кому куда идти и сколько раз.
Оу, радость-то какая, еще одно письмецо:
Совсем забыла – тот, кто организовывает подарки, также обычно собирает потом всех мамочек на девчачью вечеринку! Жду не дождусь!
Ххххх
Пять поцелуйчиков! Вот же сука! Собрать мамочек на рождественскую вечеринку. Это же как вручить мне кубок с отравленным вином. Тридцать перевозбужденных мамочек (вообще-то двадцать восемь, плюс Сэм, который у нас считается за мамочку, потому что он гей и отец-одиночка, плюс Джулиан, который у нас безработный и сидит дома, смотрит за детьми и говорит каждой бабе, что он как никто «так понимает» женщин, и это надо понимать, что он не прочь запустить свои ручонки вам в трусы. Странно, но до его понимания не доходит, что он мог бы помочь в организации мероприятий родительского комитета, вместо этого он заявляется на рождественскую девчачью вечеринку и начинает приставать ко всем мамочкам, а еще пристраивает своих детишек к ничего не подозревающим мамочкам, которые по наивности проявляют интерес к его «профессии фотографа», потому что «так сложно одновременно быть домохозяином и бизнесменом, и не могли бы Вы присмотреть за Фиби и Маркусом пару часиков, пока я проведу фотосессию. За Вашу услугу я бы мог предоставить роскошную скидку на Ваш семейный портрет в интерьере! Оу, да Вы душка, просто звезда! Буду как штык к пяти, заберу детей самое позднее к шести вечера. Ну уж точно не позднее семи, потому что Сьюзан возвращается с работы к этому времени. Спасибочки! До вечера! Ой, а Вы не сможете их покормить заодно ужином? У нас Фиби не ест глютен, а у Маркуса непереносимость лактозы. Что, сможете? Вау! Круто! Гуд-баааай!») в тесном пабе в клоунских колпаках, надетых на их головы супротив воли, вынуждены давиться холодной индейкой и притворяться, что их что-то объединяет помимо банального совпадения, что им всем выпало в течение одного календарного года произвести на свет человека естественным или иным способом (за исключением Сэма и Джулиана, конечно, хотя у Джулиана есть мерзкая привычка делиться подробностями родовспоможения его жене Сьюзан, мы эту Сьюзан в глаза не видели за те два года, что наши дети ходят в один класс, но знаем про ее роды все до мельчайших деталей благодаря рассказам ее мужа. Я было уже подумала, что Сьюзан лишь плод воображения Джулиана, а детей он позаимствовал у добрых друзей, чтобы ему было легче охотиться на аппетитных мамочек, но потом я вспомнила, что Саймон также никогда не появлялся в школе, и это дает другим родителям повод подозревать меня в том, что у меня муж объелся груш и я его просто выдумала).
Я хотела провести хоть один вечер в приличном баре по-взрослому. Хоть один! Вот почему надо все портить своим письмом? Так еще Саймон написывал и раздражал своей беспомощностью: когда надо разогревать пиццу? / когда я приду? / каждому ребенку по одной пицце или одну на двоих? / и т. д. и т. п., у меня уже начал дым валить из ноздрей от закипающей внутри меня злости, но тут Алан поставил передо мной четвертый Гибсон и подмигнул.
– По тебе видно, что ты не замужем, Эллен, – осклабился он.
– Что? Это почему? С чего ты решил? – удивилась я. – У меня вид унылой старой девы или как? – Вот блин, перестаралась я со своими крутыми прикидами, надо было продолжать ходить в балетках и растянутых кофтах. Так еще на прошлой неделе челку себе зачем-то захерачила.
– Просто никто не будет пить четыре коктейля и закусывать луком, если потом надо с кем-то целоваться, – игриво сказал Алан.
– Я могу обожраться луком, – со вздохом сказал Джеймс, – моя жена и не заметит, потому что она так устает с детьми, что ей наплевать, чем там от меня несет.
– Ну да, вот что случается, когда вешаешь себе на шею ярмо, – ухмыльнулся Алан. – Лучше берите пример с меня и Эллен, ни детей, ни плетей!
