– Ну, а почему бы и нет? – недовольно фыркнула на меня мама.
Однако день выдался замечательным. Снег продолжал тихо падать, огонь трещал в камине, и в доме было тихо впервые за все то время, что мы там были. Я уютно устроилась на подоконнике с книжкой из своего детства «Балетные Туфельки» и погрузилась в чтение и в свои детские мечты о блестящей карьере на сцене (все, кто читал ту книжку, хотели походить на отчаянную и дерзкую Петрову, но мне всегда нравилась несносная разбойница Поузи, которая носилась повсюду на пуантах), успокаивая себя тем, что в последнее время дети не так уж много провели за экранами своих гаджетов, так что если они сейчас уткнутся в свои планшеты, то это сильно не повредит, Саймон тоже нашел себе занятие по душе, Джеффри закрылся у себя в кабинете, Сара улеглась звездочкой на диване перед камином, мама листала последний номер Tatler, комментируя фотографии из светской колонки, как будто она там всех знала.
Когда спустились сумерки, Сара оторвала свою голову от подушки и слабым голосом попросила, чтобы кто-нибудь организовал для нее чашку горячей воды и лимонного сока. Мама, которая так и не простила Сару за то, что она испортила своими громоподобными раскатами ее элегантную рождественскую композицию за обедом в столовой, пропустила эту просьбу мимо ушей. Сара опять что-то там прохныкала, на этот раз я довольно резко прореагировала на ее капризное хныканье: «Знаешь, Сара, вообще-то тебе на этой стадии беременности надо больше двигаться. А то належишь себе тромбоз. Намного естественнее активно двигаться. Пройдись до кухни неспешным шагом и сделай себе напиток, тебе же лучше станет».
– Но я же беременная, – заскулила Сара. – Поверить не могу, что никто не хочет помочь мне в моем состоянии и подать чашку горячей воды. Куда делся Пирс? Где папа?
Никто не шевельнулся, чтобы ответить на ее капризы, поэтому Саре пришлось подниматься на ноги, кряхтя и стеная беспрерывно. Когда она наконец встала на ноги, раздался громкий хлюпающий звук, как будто опрокинули на пол кувшин с водой.
Мама, которая до последнего не обращала внимания на Сару и на наш с ней разговор, в этот самый момент как заорет: «ЕГИПЕТСКАЯ СИЛА! ЧТО ЭТО НАХРЕН БЫЛО? МОЙ ОБЮССОНСКИЙ КОВЕР!
Перепуганная Сара, стоя в луже воды и глядя на все с ужасом, еле выдавила из себя: «Это не моча! Я не мочилась!»
– Ёмоё, Сара! – промолвила я. – Это у тебя воды отошли!
– Что? Но этого не может быть, – ошеломленно сказала Сара. – Вот так, без предупреждения. То есть все говорили, что я почувствую, когда ребенок начнет выходить, они говорили, что надо слушать свое тело, а я же слушала, и НИЧЕГО НЕ ПРЕДВЕЩАЛО, А ТЕПЕРЬ ОН ЛЕЗЕТ, А НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ, ПОТОМУ ЧТО МНЕ ГОВОРИЛИ, ЧТО ПЕРВЕНЕЦ ВСЕГДА ЗАСИЖИВАЕТСЯ, И ГДЕ ПИРС, ОН В СНЕГУ, ЧТО ЛИ, ЗАМЕРЗ, ОН ЖЕ НЕ УВИДИТ СВОЕГО ПЕРВЕНЦА И УМРЕТ, А Я ОСТАНУСЬ ОДНА С РЕБЕНКОМ, О ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ, ЭТОГО НЕ ДОЛЖНО ПРОИЗОЙТИ, Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ МАТЕРЬЮ-ОДИНОЧКОЙ!
Пришлось мне отложить в сторонку свою книжку, на том месте, где Полина и Петрова пробуются на роли в спектакль «Сон в летнюю ночь», и приняться за дело. Я же посмотрела все серии «Зовите акушерку», включая тот страшный эпизод, где бывшая монашка Шелаг в нейлоновом неглиже соблазнила доктора Тернера, так что я была уверена, что знаю, что делать, когда начинают рожать.
– Не волнуйся, Сара, – ободряюще сказала я (по сериалу «Зовите акушерку» я знала, что самое главное – делать хорошую мину, чтобы роженица не паниковала, но также надо непременно сделать ей клизму. Я решила, что, может быть, мы обойдемся только хорошей миной, а про клизму как-нибудь потом). – Некоторые дети не торопятся покидать свое гнездышко. Все будет хорошо. Так, не забывай дышать. Пирс скоро приедет, наверное, там в магазине очередь. А может, там кокосового масла нет, вот он и поехал в другой магазин. Не переживай, все будет хорошо. – И я погладила ее по руке.
– Оййй, господи, да что же мне деееелааааааать? – исходила криком Сара. У нее началась истерика. Я еще подумала, может, мне дать ей пощечину, чтобы она пришла в себя? Сказать честно, давно я хотела заехать Саре по физиономии, и за все годы лучшей возможности, чем сейчас, трудно было представить, но потом, бить по щекам роженицу, как бы она ни истерила и ни визжала, все-таки неприлично, поэтому я отставила эту идею, вместо пощечины я погладила ее по руке опять, при этом старалась издавать сочувствующие звуки.
Сара, воя и стеная, в бессилии свалилась на диван, а мама в этот момент включила партию греческого хора и запричитала: «Нет, нет, только не на диван! Эллен, сделай же что-нибудь! Подними ее с дивана! Прочь с моего дивана! Я только что поменяла на нем обивку, это же ткань из Laura Ashley. А подушки из Летнего дворца, таких наволочек больше не найти. Она уже изгадила мой Обюссон, а теперь еще и диван загваздает!»
– Мама, ну она же рожает, – пыталась я вразумить мать, – неужели ты больше переживаешь за свой диван, чем за бедную Сару! Ей сейчас нужен покой, тишина и поддержка. Ты своими криками только все портишь.
