Глава 8
Мэри-все-наоборот
Кирстен привлекает внимание официанта и жестом запрашивает смену блюд. Она сидит одна в «У Молли Кью» — ретро-ресторане, единственном в Йоханнесбурге, где все еще есть молекулярная кухня.
Это ее любимый ресторан, и Джеймс забронировал им столик на первый вечер после своего возвращения домой. Любимое гастрономическое приключение Кирстен. Ей нравится здесь «чистота» вкусов: фигуры, которые она видит и ощущает, такие живые и четкие.
Она пьет их фирменный коктейль «Не Кровавая Мэри-Все-Наоборот». Водка, перемешанная с томатным соком и перечной эссенцией. Они подают его с тонким и длинным замороженным кусочком сельдерея. Кирстен делает глоток и чувствует, как перед ней возникают кристаллические фигуры. Не такой крепкий, как первый напиток, но все же жесткий.
Чертов закон убывающей доходности.
Позже вечером коктейли становятся все более крепкими, осязаемыми: алкоголь всегда усиливает выраженность проявлений ее синестезии. Внезапно, она ощущает губы, коснувшиеся ее лба и теплую руку на спине. Она смаргивает изображения кристаллов и видит Джеймса.
— Котенок! Я скучал по тебе.
Она вскакивает, чтобы обнять его, вдыхает запах у изгиба шеи. Он пахнет Зимбабве: дезинфицирующим средством для рук и салоном самолета. А также жевательной резинкой «Мисвак», давно потерявшей вкус. Некоторое время они держат друг друга в объятиях.
— Я тоже по тебе скучала.
Целоваться с Джеймсом всегда оранжево: разных оттенков оранжевого, в зависимости от настроения поцелуя. Поцелуи за завтраком обычно цвета свежих желтых лютиков, а во время секса — цвета заката, также они бывают любящими, дружескими, сердитыми, виноватыми (пыльца, полированная сосна, резиновая уточка и куркума, соответственно). Его энергетика теплого желто-оранжево-рубинового цвета. Сладкая и вибрирующая. Мармелад Джеймс.
Они садятся, и Кирстен заказывает для него крафтовое пиво, хмельной эль: он не пьет коктейли. Он всегда громко смеется, когда они смотрят старые фильмы, где Джеймс Бонд пьет мартини.
— Как дела в клинике?
Он слегка загорел, несмотря на его привычное фанатичное желание использовать «SPF 100», а его рукава из хлопка помялись. Он устал, но все равно выглядит отлично.
— Нехватка персонала и финансирования, уйма пациентов: больные дети, младенцы. Было сложно уехать.
Какой-то кусочек в Кирстен разлетается на осколки. Он берет ее за руку.
— Конечно же, я предпочел бы быть с тобой, а не где-то там, но просто так много…
— Я понимаю, — говорит она, смотря в сторону. Легче быть с людьми, которым можешь помочь.
— Так много младенцев голодные и брошенные. Не так, как здесь, — произносит он.
— Не так, как здесь, — соглашается она.
Как можно бросить ребенка?
— Я вижу, как процветает торговля младенцами через границу. Когда ты наблюдаешь таких детей, у тебя возникает чувство, что их родители с радостью расстанутся с ними за пару сотен тысяч ранд.
— Ужасно, — произносит Кирстен, хмурясь. — Им стоит прописать в законе, что нужно для начала получить лицензию на родительство, прежде чем позволять им продолжать род.
— Ты же шутишь, — говорит Джеймс, но она говорит вполне серьезно.
Они заказывают комплексный обед. Им приносят комплимент от шеф-повара — желе из шардоне с древесными нотками и розовой бальзамической икрой, а затем азиатское крудо с прослойкой из авокадового суфле и сорбет из васаби. Они молчат, пробуя новые блюда и давая Кирстен возможность оценить все фигуры, цвета и текстуры вкусов. Сорбет из васаби посылает сюрикены ниндзя в ее мозг. Невероятное ощущение.
— А как у тебя дела? — интересуется Джеймс. — Как ты держалась, пока меня не было?
— У меня был очень интересный уикенд, — отвечает девушка, отправляя в рот последний кусочек васаби и чувствуя, как заостренные края звезд исчезают. — Я нашла причину, по которой я такая… не как все.
Джеймс медленно делает большой глоток своего пива. Они много раз обсуждали это прежде.
Одной из проблем в постоянных отношениях является то, что одни и те же проблемы обсуждаются много раз и это становятся скучными до невозможности. По крайней мере, теперь, ей есть что добавить.
Мужчина смотрит на нее, оценивая ее настроение, и снимает свои очки. Кирстен чувствует, как про себя он вздыхает.
— Котенок, с тобой все в порядке.
— Нет, немного не в порядке.
— Хорошо, лишь немного. Но так можно сказать о любом человеке. Просто ты чуть больше осознаешь свою ненормальность, чем обычный человек, потому что ты…
— Особенная?
— Это не то, что я хотел сказать, но пусть будет так.
Они улыбнулись друг другу, и это напомнило ей времена, когда они только начали встречаться в университете. Тогда еще они оба все видели в розовом свете.
— Ты имеешь в виду свою синестезию?
