Ханна растерянно смотрела на страницы ежедневника. Растерянно и молча. Она глубоко вдыхала и выдыхала. А потом очень медленно закрыла ежедневник.
– Пойдем, мы едем к родителям, – сказала она Лизе.
– Ты не можешь сейчас просто взять и отправиться к родителям, словно ничего не произошло!
– Почему? Ничего ведь и не произошло.
– Ханна, я прошу тебя! То, что тебе прислал Йонатан, восхитительно!
– Это да, – согласилась Ханна. – Но то, что он сделал, действительно невозможно простить.
Лиза хитро взглянула на подругу:
– Кто конкретно этого не может простить?
– Хорошо, я. Я не могу этого простить.
– Правда не можешь?
Ханна ненадолго задумалась. Потом медленно и печально покачала головой:
– Нет. Он сделал мне слишком больно. И потом… – Она запнулась. – Йонатан действительно поступил с Симоном ужасно, написав то письмо. Он намеренно обидел человека.
– Да, – согласилась с ней Лиза, – но он наверняка не представлял, к какой беде это может привести. Я так считаю.
– И все же нам так или иначе приходится жить с последствиями наших поступков. Каждому из нас. Намеренно это было сделано или нет.
Лиза вздохнула:
– Да, тут ты, наверное, права, – Она пожала плечами. – И все же я считаю подарок Йонатана милым.
– Это, конечно, мило с его стороны, но положения не исправит.
– Ты подумаешь над предложением насчет книги?
– Возможно. Я пока еще не знаю.
Они простились на улице перед дверью «Шумной компании», долго и крепко обнимались, потом Лиза отправилась к станции метро, а Ханна – к своей машине.
Она открыла дверцу, села за руль и поехала.
Спустя десять минут она припарковала «Твинго». Но не у дома родителей. Она подошла к двери многоквартирного дома, отыскала нужную кнопку звонка и нажала на нее.
Ханна чуть не вскрикнула от облегчения, когда через несколько секунд раздался писк и дверь открылась. Ханна побежала вверх по ступенькам и остановилась, тяжело дыша.
– Как я рада, что вы дома! – воскликнула она. – Это я, Ханна Маркс. Может, у вас найдется для меня немного времени? В общем, я знаю, что сейчас Рождество, но дело очень срочное, и я…
– Конечно, у меня есть время. Проходите, пожалуйста!
Сарасвати улыбнулась Ханне, широко распахнув перед ней дверь.
Мобильный Йонатана звонил, но он и не пытался подняться с кресла, чтобы подойти к письменному столу и взглянуть, чей высветился номер. Это не могла быть Ханна, для ее номера был установлен специальный рингтон. Все другие абоненты его не интересовали, для них он был слишком занят.
Он как раз лихорадочно просматривал краткое содержание рукописи, которую хотел поставить в осенний план издательства. «Мое сердце так холодно» – это было название дебютного романа молодой писательницы, который не на шутку увлек Йонатана.
Если еще полгода назад, взглянув на название, он и прикасаться к этой рукописи не стал бы, не то что читать, то теперь Йонатан был в восторге от героев и оборотов речи, которые использовала писательница. Что за книга! Что за история! Эпохальная! История, как… как… да, такая же увлекательная, как сама жизнь!
Теперь Йонатан знал наверняка: жизнь сочиняет самые удивительные истории, стоило вспомнить хотя бы свою. Или историю Ханны, которая, к сожалению, никак не отреагировала на его рождественский подарок и, возможно, так и не сделает этого. Так что он никак не мог получить права на издание «Смеха Ханны», но не это тяготило его сердце, а то, что он, наверное, никогда больше не услышит ее смеха.
Йонатан вздохнул и вновь углубился в чтение романа «Мое сердце так холодно». Когда история подошла к финалу и главный герой узнал о масштабах коварной измены возлюбленной, мысли Йонатана вновь забрели куда-то далеко.
Только в этот раз Йонатан задумался не о Ханне, а об отце. Он поступил так, как просила Рената Круг: не стал говорить с Вольфгангом о том, что узнал в Италии. Йонатан решил оставить все как есть и удовлетвориться тем, что теперь знает об этом. Объяснял этим дефицит собственных эмоций и пытался что-то с этим сделать. Это, конечно, не поможет вернуть Ханну, но, возможно, пригодится в дальнейшей жизни. По крайней мере в издательстве. Предварительные результаты выполнения весенней и летней программ, которые они составили с Леопольдом, весьма радовали.
Что до отца, то Йонатан уже почти не гневался на него.
Нет, ему было жаль Вольфганга Грифа. Тот вынужден был жить наедине с собой, а в короткие моменты просветления осознавать, что его ум все больше и больше угасает. Рената Круг трогательно о нем заботилась. Йонатан все-таки ее уволил, и теперь бывшая ассистентка могла в любое время приезжать в «Занненхоф» под видом Софии.
Снова зазвонил мобильный. Йонатан, ворча, отложил рукопись и встал. Кто же так настойчиво его добивается, да еще и в предновогодний день? Ну, если это не по важному вопросу, тогда…
– Привет, Йонатан. Это Лиза, подруга Ханны, – послышался шепот в трубке.
Ох! Это было
– Э-э-э, да? – произнес он, и сердце его гулко забилось.
