И Симон позвонил Ханне, умоляя забрать его с приятелями, потому что никак не мог позволить, чтобы его «Мустанг» остался стоять в спальном районе. Голос его звучал так, словно от успешного завершения миссии их отделяла лишь кружка пива.
Была половина пятого утра. Ханна была вся на нервах: всего два часа назад она одна добиралась домой на метро. И все же она вызвала такси, прилетела на Репербан и отвезла перепившуюся компанию в квартиру Симона, чтобы они могли отоспаться там после попойки. На следующий день Ханна, сжалившись, заглянула к Симону и принесла пакет с булочками и три литра апельсинового сока в тетрапаке: всех троих мучило похмелье. Она заявила Симону, что в следующем году, в день своего тридцатилетия, она достойно ему отплатит.
Но на самом деле она на него не злилась. За последние годы она уяснила: Симон очень редко ведет себя безрассудно. Он стал таким после смерти его матери, а история с редакцией еще больше усугубила его упадническое настроение. Обычно он был осмотрительным и осторожным, тогда как раньше не успокаивался, пока не выяснял, отчего Ханна наигранно закатывала глаза под лоб. И то, что Симон спустя каких-то три месяца потерял работу в газете… Этого и предположить никто не мог.
– Наверное, тебе совсем худо, – подытожила она.
– Хуже, чем худо, – ответил он и попытался улыбнуться – в этот раз получилось, хотя улыбка вышла кривоватой. – Давай, проваливай, пока у меня еще ясный рассудок и я понимаю, что делаю.
– Хорошо, я появлюсь, когда мы закончим, – быстро отозвалась Ханна.
– Лучше я тебе позвоню. Может, я, проспав до завтрашнего утра, почувствую себя хорошо.
На какой-то миг Ханна вновь испытала сожаление. Почему он не хочет, чтобы она приходила? Неужели он все же что-то скрывает и не хочет, чтобы она ему помешала?
Но эта мысль была совершенно идиотской. Одного взгляда на его бледное лицо было достаточно, чтобы понять: парня ни на что больше не хватит, кроме крепкого здорового сна.
Ханна быстро наклонилась к нему еще раз и поцеловала на прощанье. Спустя секунду она уже вылетела из двери и бросилась вниз по лестнице. Оставалось еще двадцать минут. Теперь кобылка Симона должна была показать, что у нее под капотом!
Господину Йонатану Н. Грифу
Почта
Гамбург, 2 января
Многоуважаемый господин Гриф,
Мы благодарим Вас за новогоднее поздравление и надеемся, что и у Вас год начался хорошо.
Мы очень рады письмам наших внимательных читателей – именно таким мы Вас считаем уже давно – которые обеспечивают обратную связь с нашими читателями, указывая на те или иные ошибки, а таковые могут случаться в ежедневных и подчас лихорадочных редакционных буднях. Ваше замечание по поводу лишнего апострофа мы без промедлений передали корректорам. Что же до Вашей заметки о найденной сумке с ежедневником, нам очень жаль, но мы вынуждены Вам сообщить, что в нашей газете нет подходящей для этого рубрики. Конечно, Вы можете подать частное объявление. Контакты отдела объявлений и прайс-лист прикреплены к этому письму. Лично я порекомендовала бы Вам отнести сумку с ежедневником в местное бюро находок. Дополнительным вариантом размещения объявления может стать также интернет.
Искренне Ваша,
Гунда Пробст
Служба работы с читателями газеты «Гамбургер нахрихтен»
Жители Гамбурга – для жителей Гамбурга!
Так-так. Значит, для такого, как я, у вас не нашлось рубрики в «Гамбургер нахрихтен»? Просматривая текст, Йонатан мимоходом обнаружил пунктуационную ошибку во втором абзаце. У него прямо руки зачесались немедленно написать ответ этой курице, Гунде Пробст, и спросить, как же тогда понимать слоган газеты «Жители Гамбурга – для жителей Гамбурга!»? Ведь редакция должна реагировать именно на такие просьбы, как у него!
Но Йонатан оставил все как есть. В бюро находок, подумать только! За кого его принимает эта Гундула Фиглярская? Будто сам он не додумался бы до такого!
Он захлопнул ноутбук и задумчиво посмотрел на ежедневник, который лежал рядом на письменном столе. Открыл его еще раз.
Какой почерк!
В голову пришла одна мысль. Чудовищная. Почти фантастическая.
Он снова быстро захлопнул ежедневник. Это просто идиотизм! Зачем матери вешать сумку с ежедневником на руль его велосипеда? После стольких лет абсолютного молчания? Это означало бы, что она не только находится в Гамбурге, но и следит за сыном и устроила на него эту засаду.
Нет, нет, это идиотизм.
Йонатан Н. Гриф отодвинулся вместе со стулом от письменного стола и встал. У него были дела поважнее. Коммерческий директор Маркус Боде ожидал его к двенадцати на совещание.
Еще утром позвонила секретарша Боде и договорилась об этой «срочной встрече». Йонатан удивлялся, что же такое срочное возникло: в последний раз он приходил в издательство за четыре недели до Рождества. Что могло случиться за это время, в период между праздниками?
