К тому же это увеличило доход, ведь в час за каждого ребенка родители платили по шесть евро, а это… двадцать четыре плюс двадцать четыре… ну а потом все на два поделить… ну хорошо, на три… и налоги вычесть… и всего это будет…
– Вот черт!
Ханна взглянула на пальцы, с помощью которых пыталась получить конечную сумму, а потом на испуганные детские лица: все смотрели в одну сторону. И она тоже туда посмотрела. И увидела, что Симон лежит на полу, прижав правую руку к груди.
Пару секунд она смотрела на безжизненного клоуна, который лежал посреди комнаты лицом вниз. А потом Ханна услышала пронзительный крик. Крик, который вырвался у нее самой:
– Си-и-и-м-о-о-он!
Йонатан сел за руль автомобиля через полчаса после того, как еще раз попытался разговорить отца. Взволнованный и одновременно подавленный. Ему даже не хватило сил для того, чтобы завести мотор, – он пребывал в остолбенении и растерянности. Просто сидел, ощущая себя беспомощным.
Конечно, он осознавал, что Вольфганг Гриф уже давно жил в параллельной реальности ввиду слабоумия, но все же Йонатан не мог понять, почему отец утверждал, что его регулярно навещает София.
А ведь речь шла о матери!
Перед тем как уйти из «Зонненхофа» Йонатан даже поговорил с доктором, госпожой Кнезебек, и с двумя санитарками. Он надеялся и боялся, что они подтвердят сказанное отцом. Но, как и следовало ожидать, они его уверили, что пока не знакомы ни с Софией Гриф, ни с Софией Монтичелло – такой была девичья фамилия матери.
Частого посетителя они наверняка запомнили бы. В конце концов, «Зонненхоф» – это ведь не вокзал, куда могут свободно заходить все, кому заблагорассудится. Все-таки это «солидное заведение». Последнюю фразу госпожа Кнезебек повторила дважды. Йонатану показалось, что это оправдание выставляемых ему счетов с немалыми суммами.
И тем не менее зерно сомнения было заронено, толика неуверенности осталась.
При всей своей солидности дому для престарелых все же было далеко до «Форт Нокс». Йонатан уже несколько раз проходил по пустому коридору. В обеденное время «Зонненхоф» был похож на опустевшее офисное здание.
А его отец говорил о визитах Софии как о чем-то само собой разумеющемся. Здоровому человеку трудно было осознать, что все это просто плод воображения больного мозга.
Конечно, оставался еще ежедневник. Он лежал у Йонатана дома, на письменном столе. После беседы с отцом появление этой вещи казалось ему совсем уж мистическим.
Могло ли такое произойти? Возможно ли это
Нет, Йонатан все еще противился этой мысли.
«Но если отец действительно говорит правду, – заговорил знакомый внутренний голос, – то она просто пришла в гости к Вольфгангу Грифу».
Каким бы бессмысленным это ни казалось, теперь Йонатан Гриф был
Он энергично нажал на зеленую кнопку вызова на телефоне бортового компьютера машины, чтобы связаться с Ренатой Круг. Если уж и существовал человек, который точно знал, посещала отца его бывшая жена или нет, то это была старая ассистентка.
– Слушаю, господин Гриф, – услужливо и приветливо отозвалась Рената Круг, сразу узнав мобильный номер шефа.
– Здравствуйте, госпожа Круг!
– Чем я могу быть вам полезна?
– Подскажите… – Йонатан откашлялся. – Я только что был у отца…
– С ним все в порядке? – Голос на том конце линии стал испуганным.
– Что? Ах, нет-нет… В общем, да, конечно, все хорошо. Но у меня возник один вопрос, который может показаться вам странным.
– Странным? – повторила она. – Можете немедленно его задать!
– В общем, прозвучит это на самом деле несколько дико, но не знаете ли вы случайно, навещала ли в последнее время отца моя мать?
Рената Круг молчала.
– Вы еще там?
– Да, – ответила она. – Но, боюсь, я неправильно вас поняла. Вы спрашиваете о своей матери?
– Именно так, – подтвердил Йонатан. – Я имею в виду Софию Гриф, или Монтичелло.
– Что вас натолкнуло на подобную мысль?
– Папа мне сказал, что она была у него.
Снова короткая пауза. Потом:
– Ах, Йонатан! – Она никогда не называла его по имени, по крайней мере с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, потому что Рената Круг была человеком старой закалки. Однако теперь ее голос звучал так, словно она разговаривала с несовершеннолетним подопечным. – Вы же знаете, как обстоят дела с вашим отцом.
– Конечно, я это знаю, – быстро среагировал он. Йонатану в тот же миг показалось невероятной глупостью то, что он вообще решился спросить об этом Ренату Круг. – Я просто хотел убедиться, что папа… В общем, он вел себя при этом абсолютно нормально, говорил уверенно.
– Да, это самое трагичное в такой болезни.
Йонатан услышал, как она всхлипнула.
– Для больного все, что ему кажется, абсолютно реально, он принимает это за действительность.
