– За нас! – сказала Ханна, чокнулась с ним, поднесла высокий бокал к губам и, глотнув шампанского, ощутила приятное покалывание во рту.
С минуту они сидели молча и просто смотрели друг на друга. Ханне казалось, что она сияет, словно тысячеваттная лампа, так что свечи на столе были ни к чему. Тут пришлись бы кстати солнечные очки для них обоих.
– Что же послужило поводом для такого прекрасного свидания? – выпалила наконец она, поскольку Симон так и не предпринял попытки нарушить молчание.
Не успев закончить фразу, она уже злилась на себя за нее. Она ни в коем случае не должна была начинать разговор, так как твердо решила, что позволит Симону главенствовать в этот вечер и не будет на него напирать.
Но с языка это слетело само собой, и все выключатели в ее голове не сработали (этот негодяй язык наверняка подстроил короткое замыкание и болтал, что ему вздумается). Ханна стыдливо опустила глаза. У нее никогда, никогда,
– Не торопись, солнышко! – быстро ответил Симон.
Он потянулся через стол, взял Ханну за руку и сжал ее. Она вздрогнула, ощутив, какие холодные у Симона пальцы, и снова взглянула на него.
– Сначала мне хотелось бы насладиться с тобой этим вечером и замечательной едой. У нас еще есть время.
– Да, конечно.
Ей захотелось громко вскрикнуть. И при этом еще и топнуть ногой. Это была настоящая мука! Разве могла она наслаждаться вечером и ужином, когда от нервного ожидания по телу проходили легкие разряды тока, а в горле встал ком?
Она не взяла даже оливок, которые лежали в вазочке, ни единой! Ханне казалось, что даже с горошиной возникли бы трудности. Да что там, даже глотать было тяжело!
Она взяла бокал с шампанским и залпом осушила его. Хорошо хоть, глотать пока не разучилась.
– За сегодняшний вечер, – произнесла она, надеясь, что голос звучит не слишком измученно.
Девушка надеялась, что Риккардо вскоре появится и дольет ей шампанского. Если бы она сама схватила бутылку, это был бы очередной ляпсус.
– Ах, моя дорогая! – Симон рассмеялся. – Я понимаю, что требую от тебя слишком многого.
– Разумеется, – согласилась она.
– Могу тебя заверить, что будет лучше всего, если мы сполна насладимся сегодняшним вечером. – Он облокотился на стол и, наклонившись к ней, понизил голос и прищурился: – А потом перейдем к серьезным делам.
– Ну хорошо.
Ханна вновь сглотнула слюну. Господи, Симон устроил настоящее представление! О его драматических способностях она до сих пор не имела ни малейшего понятия.
– Тогда давай сначала поедим.
Будто по условному знаку, распахнулась штора и появился Риккардо. Он поставил черный деревянный поднос с «Raccomandazioni del giorno»[28] на принесенную подставку. Они внимательно изучили названия блюд. Симон решился на «смешанную антипасти» и дораду на гриле, Ханна заказала «вителло тоннато» и пиццу с морепродуктами, к этому – бутылочку «Гави».
– Чудесно! – воскликнул Риккардо после того, как все записал. Он забрал поднос и хотел снова уйти.
–
Ей было все равно, допускает ли это этикет, она хотела каким-то образом избавиться от нервозности. Кроме того, бутылка шампанского была оплачена, а ее наверняка уберут перед подачей «Гави», не так ли?
–
Когда он хотел долить шампанского Симону, тот отказался и, улыбнувшись, указал на свой все еще почти полный бокал. Хорошо, значит, Симону необходимо сохранять ясную голову. У него важное дело, а Ханне просто нужно будет в соответствующий момент сказать: «Я согласна». И это у нее получится в любом состоянии.
– Что же сказал твой семейный врач? – решила затронуть новую тему Ханна, когда они вновь остались одни.
– В общем, ничего, – ответил Симон.
– Ничего?
– Это не так важно, – сказал он. – Думаю, эта тема не подходит для нашего романтического ужина.
– Тогда скажи мне, какие темы тебе интересны.
– Это не повод обижаться!
– А я и не обиделась! – надувшись, ответила Ханна. – Просто считаю нечестным то, как ты сейчас со мной поступаешь.
– Как я сейчас с тобой поступаю?
– Да, – кивнула она. – Ты же хорошо знаешь, что терпение – не самая сильная моя сторона.
–
