Теперь веселье Леопольда как рукой сняло. Он колебался, рассматривая куртки и пальто на вешалке возле двери.
– Ты уверен? Боюсь, мое довольно грязное и… – Не закончив фразу, он оглядел себя.
– Никаких проблем, – бросил Йонатан слегка небрежно, чтобы это звучало более убедительно. – Просто повесь его на свободный крючок. Потом я покажу тебе твою комнату.
– У меня будет своя комната? Да мне и дивана бы хватило, и даже матрац на полу показался бы мне сущим раем!
– Если тебе так хочется, можешь в гостевой комнате лечь на полу.
– Нет, конечно нет, я очень люблю спать на кровати! – поспешно ответил Леопольд, снял шинель и тяжелые башмаки.
При виде его носков Йонатан сглотнул: в дырки выглядывали большие пальцы. Но что еще он ожидал увидеть на ногах бродяги? Элегантные мужские носки от «Хьюго Босс», какие носил он сам?
Йонатан открыл левую дверцу стоящего в коридоре шкафа и достал пару домашних тапочек:
– Вот.
Он сунул их гостю в руки, тот с благодарностью принял тапочки и тут же обул их, видимо, чтобы не заострять внимание на дырявых носках.
– Ну, пошли.
Когда Йонатан вошел вместе с Леопольдом в комнату бывшей жены, его охватило странное чувство. Уже несколько лет он не входил сюда, только Генриетта Янсен пылесосила здесь и вытирала пыль раз в две недели.
Хотя Йонатан и называл комнату гостевой после развода, хотя здесь и была наготове кровать со свежим постельным бельем и чистые полотенца в ванной на случай чьего-нибудь неожиданного визита с ночевкой, настоящих гостей у него не было ни разу.
Таких просто в природе не существовало. Йонатан родился и вырос в Гамбурге и еще никогда не покидал этот ганзейский город дольше, чем на три недели кряду. У него не было родственников в других городах и странах, которые могли бы или хотели бы его навестить.
А даже если и существовали бы такие люди, то они – как и сам Йонатан – предпочли бы остановиться в гостинице, а не вторгаться в чье-то жилище.
Связь с итальянскими родственниками Йонатана после отъезда матери оборвалась с его последней открыткой. Соответственно, ждать эту родню в гости не приходилось. Йонатан знал, что у матери в Италии есть сестра, в детстве он видел ее несколько раз. Но теперь он уж и имени-то ее толком вспомнить не мог. Ему казалось, что звали ее то ли Джина, то ли Нина.
Во всяком случае, у Йонатана не было повода бывать в комнате Тины. Ему и без этого хватало места в доме. Когда Йонатан вдруг оказался с новым своим приятелем Леопольдом в разноцветном мире пэчворка, мире бывшей жены, ему сделалось не по себе. Словно ее дух все еще витал в этих стенах, вся комната просто дышала ее присутствием.
При обустройстве личного пространства Тина ориентировалась не на современную деловитость, свойственную остальным помещениям особняка, а использовала легкомысленный деревенский стиль. На двуспальной кровати лежало яркое лоскутное покрывало, над нею болталось небо из кружев; остальную мебель – платяной шкаф, книжную полку, туалетный столик и стул – Тина раскрасила сухой пастелью (так она пыталась следовать принципу «сделай сам»), и из-под белой лессировки проглядывала структура дерева. Стены она решила тонировать нежной пастельной краской абрикосового цвета, на них на уровне глаз по всему периметру комнаты шел декоративный кант в цветочек, на оконных занавесках был такой же узор.
Все здесь указывало на то, что это «девчачья» комната, но такую романтику можно встретить лишь в захудалой гостинице. А маленькая гардеробная комнатка слева только расставляла все точки над «и». Йонатану было неприятно вспоминать о том, что он сказал, когда Тина представила на его суд готовую работу: «У тебя второй пубертатный период?» От этих слов Тина расплакалась. Йонатану не удалось развеселить жену, даже пригласив ее в любимый ресторан для гурманов и подарив дорогую цепочку.
На все его высказывания о комнате вроде «в принципе, она довольно красивая» Тина отвечала «ты ведь наверняка так не думаешь» и «ты меня обидел». Теперь, по прошествии стольких лет, он уже понимал, что они действительно не очень подходили друг другу. Странно, но именно сейчас, показывая Леопольду бывшее убежище Тины, Йонатан подумал, что на самом деле гостевая комната очень красивая. Совершенно не в его вкусе, но какая-то родная.
– Ох! – воскликнул Леопольд. – Лора Эшли во плоти!
– Кто? – спросил Йонатан.
– Лора Эшли, – повторил Леопольд. – Разве ты не знаешь, кто это?
– Никогда о ней не слышал. Так кто она?
– Мне кажется, она придумала этот стиль с фольклорными мотивами.
– Откуда ты все это знаешь?!
– А по виду и не скажешь, да? – усмехнулся он. – Возможно, ты удивишься, но я родился не в контейнере для макулатуры.
– Хм, это-то понятно.
Йонатану казалось, что он снова вот-вот покраснеет: за несколько минут Леопольд уже дважды своими фразами попал в яблочко.
– Здесь вам будет уютно, – произнес он, чтобы сменить тему, и случайно снова обратился к гостю в вежливой форме. – Тебе, – тут же поправил себя хозяин. – Я хотел сказать, тебе здесь будет уютно.
– Понятно.
– Да, хм…
Йонатан нерешительно огляделся, потом, расправив плечи, сказал:
