Но Ханна знала, что этого не будет. Это всего лишь отсрочка на несколько минут. Можно представить, что это просто обычная новогодняя ночь, как у многих других. Но через какое-то время они вернутся в комнату. И вот тогда для нее наступит момент истины. Только Симон пока ничего не подозревал об этом, а Ханна очень боялась, не зная, как он отреагирует на ее подарок.
Они больше не говорили о его болезни, после вечера в ресторане «
Тактика вытеснения негатива на какое-то время себя оправдала – в последующие дни они делали вид, что ничего не случилось, а Ханна тем временем заполняла для Симона ежедневник. Она занялась этим сразу после ночи, проведенной с Лизой. Ханна купила в дорогом магазине канцтоваров очень красивый ежедневник. Эту роскошную вещь в темно-синей кожаной обложке, прошитой белыми нитками, приятно было держать в руках.
Ханне нравилось представлять, как кожа с годами становится все мягче и мягче, такой мягкой, что когда-нибудь Симон станет тайком прижиматься к ней щекой и наслаждаться этим прикосновением. Через многие, многие, многие годы…
Ханне не нужно было долго думать, какую фразу написать на первой странице. «Твой идеальный год», – вывела она ручкой, которую купила в том же магазине. Потом она с усердием взялась за работу, обдумывала вместе с Лизой, чему мог бы порадоваться Симон, что вырвало бы его из летаргии и привело в восторг, что заставило бы его забыть о печальных обстоятельствах и, возможно, помогло бы восстать против болезни и начать с ней бороться.
Ханна записывала все, во что верила и чем жила. Все, все, все. Часами искала в интернете вдохновляющие и не слишком пошлые изречения. В особо удручающие моменты, когда ее охватывало отчаяние, Ханна вспоминала эти цитаты и продолжала работать, работать и работать, надеясь, что результат ее труда убедит Симона не покоряться придуманной им самим судьбе.
После откровенного разговора с Симоном Ханна редко появлялась в «Шумной компании» и была благодарна Лизе, ее родителям и своим собственным за то, что они без малейшего возражения поддержали ее и одобрили ее замысел. Иначе она ни за что не справилась бы, не закончила бы заполнять ежедневник до Нового года. Ханна и все остальные считали, что очень важно преподнести Симону ежедневник именно в этот символический момент.
Календарь должен был стать сигналом к действию, командой «Вперед!» – ни больше и ни меньше. Ханна вкладывала всю свою энергию, всю свою любовь в каждую запись. И, как выразилась Лиза после прочтения готового произведения, превзошла саму себя. После этого подруги, расплакавшись, обнялись. Лиза – прежде всего от умиления, когда прочла, что Ханна на 2 января забронировала сеанс у Сарасвати.
– Потому что, в конце концов, нужно хвататься за любую, пусть самую тонкую соломинку, – объясняла ей Ханна. – А хуже все равно уже не будет.
Закончив заполнять ежедневник, Ханна скопировала для себя его страницы, чтобы помочь Симону воплотить в жизнь «идеальный год» и всегда знать, что на очереди. Ханна надеялась, она
– Давай зайдем в комнату, ты уже дрожишь.
Произнеся эти слова, Симон приблизил очень непростой для Ханны момент. Она не знала, возымеет ли ежедневник, который она подарит Симону, ожидаемое действие. Растрогает ли он Симона точно так же, как Лизу, или…
Нет, никаких «или», она не хотела даже думать об этом.
«Следи за своими мыслями: они превращаются в действительность», – наставляла Ханну мать еще в детстве. Если бы в этом была хоть толика правды! Самое время для того, чтобы это сработало.
– Почему ты так на меня смотришь? – поинтересовался Симон, когда они вдвоем сели на плед, расстеленный им перед диваном.
Ханне захотелось, чтобы они отпраздновали Новый год так, как их первую встречу на берегу Эльбы, – устроив пикник, пусть не на траве, а на пледе, в надежде, что этот настрой будет способствовать успеху ее миссии. Симон удивился такой просьбе, назвал Ханну «моя маленькая романтичная мечтательница» и принялся переставлять приготовленный ужин на плед.
– Что-то не так?
