Но сначала Йонатану хотелось проработать «список удовольствий», а телефонный разговор с Маркусом Боде о будущем издательства однозначно в такой список не попадал.
Тогда лучше теннис.
И он записал: Играть в теннис
Сразу под этим нацарапал: Петь. Йонатан об этом совершенно позабыл! Маленьким мальчиком он любил петь, особенно неаполитанские народные песни, которые заливисто распевала мать.
Да. Отец, разумеется, еще хуже относился к увлечению своего отпрыска пением, чем к перекидыванию через сетку желтого войлочного мячика. Поэтому амбиции Йонатана в отношении музыки исчезли вместе с уходом Софии. После ломки голоса Йонатан даже тайком, в душе, никогда не напевал.
Йонатан набрал побольше воздуха в легкие и затянул:
Он резко оборвал пение. Это звучало ужасно! Если он не перестанет, то соседская собака Дафна поднимет жуткий вой. Кроме того, Йонатан не помнил, что было дальше по тексту. Болезненный укол. Он ведь в детстве знал наизусть все слова песни «
Утрачено, как и многое с той поры.
Он задумался. Значит, теннис и пение. Что еще? Йонатан барабанил ручкой по листку бумаги, потерявшись в раздумьях. Внутренне он подстегивал себя. Конечно, многое ему нравилось больше, чем то, что значилось в этих жалких двух пунктах!
Ничего.
Тогда нужно переходить к списку вещей, которые вообще не нравятся. Бег? Да? Нет? Да?
Зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Маркуса Боде.
Совпадение? Или намек – да это же это ясно как божий день! – на вещи, которые он ненавидел? Йонатан ответил:
– Йонатан Гриф слушает.
– Здравствуйте, господин Гриф. Это Маркус Боде.
– Господин Боде! Как хорошо, что вы объявились! А я как раз хотел вам звонить!
– Вы уже все обдумали, появились кое-какие идеи?
– Ну конечно! – ответил Йонатан.
– Может, встретимся прямо сейчас в издательстве?
– Нет.
– Нет?
– Нет, – улыбаясь, подтвердил Йонатан. – Я тут действительно размышляю. Вот хочу вас спросить: скажите мне, дорогой друг, вы играете в теннис?
– Теннис?
Пошел мерзкий снег с дождем, все покрывалось ледяной коркой, но Ханна продолжала сидеть на лавке у моста Кругкоппель. Она сжимала в руке последнее объявление. Его она сохранила, чтобы показывать прохожим.
Только из-за такой погоды прохожих не было. Листок, который она могла спрятать лишь под пальто, выглядел уже довольно потрепанным. Ей следовало бы развешивать объявления в прозрачных файлах, но в спешке она об этом, конечно, не подумала.
Завтра Ханна развесит новые, защищенные от непогоды объявления, ей ведь все равно больше нечего делать. Остаток сегодняшнего дня она проведет на этой лавке. Она будет сидеть здесь, пока не найдет человека, который сможет ей помочь. Он расскажет, что видел. А возможно, Ханна будет сидеть, пока не замерзнет.
В этот миг в голове мелькнула мысль, что второе случится гораздо быстрее.
Она обошла вокруг Альстера, пришпиливая объявления. И вот в руках осталось последнее. За это время она дважды встречала полицейских, которые занимались розыском Симона. Значит, все-таки
Конечно, защитники правопорядка уговаривали Ханну пойти домой. Взглянув на распечатки, они заявили, что разыскивать свидетеля – это их работа, словно девушке совершенно не о чем было беспокоиться, и Ханне стало немного обидно.
Но Ханна Маркс не была бы Ханной Маркс… если бы не была Ханной Маркс.
Зазвонил телефон, она лихорадочно нащупала его в кармане пальто и вытащила оттуда.
– Скажи, ты все еще возле озера? – Это была Лиза, которая уже три раза звонила.
Она нашла идею Ханны насчет объявлений хорошей, но тоже считала, что подруге следует отправиться домой, потому что «по такой говенной погоде скорее замерзнешь насмерть, чем найдешь Симона».
– Я хочу подождать, пока стемнеет.
– Ты посмотри вокруг! Уже стемнело.
– Здесь много фонарей, все нормально.
– Ханна!
– Пожалуйста, Лиза, прекрати. Я на самом деле знаю, что делаю.
– Мне очень жаль, но я уже в этом не уверена. Если ты подхватишь воспаление легких, то Симону это не поможет.
– Вдруг я уйду отсюда, а через две минуты тут будет прогуливаться человек, который его видел?
– Кто, скажи на милость, станет
– Я побуду здесь еще всего полчаса. Обещаю!
– Где ты сейчас точно находишься?
– У моста Кругкоппель.
– Тогда хотя бы зайди в какое-нибудь здание. Там на углу есть «Рэд Дог», где ты наверняка сможешь выпить горячего чаю.
– Не знаю, открыты ли они.
– Так пойди и посмотри! – В голосе Лизы слышались и забота, и нетерпение. Таким тоном девушка убеждала ребенка ни в коем случае не снимать перчатки и шапку.
– Но я же оттуда ничего не увижу… – капризничала Ханна. – Ни одного сумасшедшего прохожего, это уж точно.
Она вздохнула.
