После этого инцидента Ханна направилась в сторону Брамсаллее как можно быстрее, но так, чтобы не вызвать подозрений. Позади все еще слышался лай Дафны. Но старушка больше не кричала, и мужчины, похоже, не преследовали Ханну.
Ханна чуть не рассмеялась. Еще немного – и на нее подали бы заявление в полицию с обвинением в нападении с применением физического насилия. А она всего лишь хотела расспросить старушку о Симоне! Чем же Ханна могла так напугать женщину? Та решила, что ей хотят впарить подписку на журнал? Теперь Ханна не могла не рассмеяться, хотя ситуация была совсем не радостная.
– Ну и ну, Боде, мои комплименты!
Йонатан расслабленно развалился в кожаном кресле в гостиной своего дома, куда он пригласил коммерческого директора после теннисного матча – «выпить по рюмашке» освежающего чая со льдом. Он улыбался, потому что, несмотря на усталость, испытывал эйфорию.
Да, игра с Маркусом Боде доставила ему колоссальное удовольствие, хотя в него попадали мячи, а теперь конечности болели, словно его переехал грузовик.
– Я и не подозревал, что вы так ловко обращаетесь с ракеткой!
– Почему нет? – Маркус Боде тоже улыбнулся, и улыбка эта была горделивой.
– Понятия не имею, – Йонатан пожал плечами. – Просто не ожидал этого.
– Я тоже не предполагал, что вы так скверно играете, – сказал коммерческий директор и улыбнулся еще шире. – Все-таки вы сами предложили сразиться, поэтому я думал, что играть в теннис вы умеете.
Йонатан рассмеялся.
– Я же не знал, что вы второй Джон Макинрой.
– Спасибо, что не сравнили меня с Борисом Беккером, – усмехнулся Маркус Боде. – Но, если серьезно, вы играли все лучше.
– Не нужно мне льстить только потому, что я ваш шеф!
– Нет, я не льщу вам. Видно, что вы когда-то играли. Только немного заржавели. Когда до этого был последний матч?
– О «матче» вообще и речи быть не могло, – объяснил Йонатан. – Еще мальчиком я играл с матерью в саду, перебрасывал мячик через веревку, а больше теннисом я не занимался.
Боде вопросительно поднял брови:
– Почему вдруг родилась такая идея?
– Ах, – отмахнулся Йонатан. Рассказать своему коммерческому директору, что он действовал в соответствии с записями загадочного ежедневника? Совершенно исключено. – Просто мне хочется в новом году делать что-то другое. Хочу привнести в свою жизнь больше вдохновения. И я подумал, не попробовать ли себя в теннисе.
– Понимаю.
Боде задумчиво кивнул и перевел взгляд на свой недопитый стакан с чаем.
– Новый год приготовил для нас обоих некоторые перемены, да?
– Похоже на то, – согласился Йонатан. – А как ваши дела? – поинтересовался он, стараясь окольными путями выведать, как себя чувствует Боде.
– Дела нормально. Мы с женой «ведем переговоры», так это называется.
– Вот как? Ну, звучит неплохо!
– Все зависит от того, о чем разговаривать. В нашем случае, признаться, переговоры ведут адвокаты. В основном они договариваются о сумме отступных с моей стороны и о возможности для меня в будущем видеться с детьми.
– Ох… – Йонатан виновато взглянул на него. – Тогда это не очень хорошо.
– Ну да, не совсем.
– Да не переживайте, господин Боде!
Йонатан заметил, что его заносит, а в голосе появились покровительственные нотки, и он, сменив тон, произнес:
– Поверьте человеку, который все это уже пережил: и это пройдет.
– Хм. – Коммерческий директор кивнул. – Но у вас с вашей бывшей женой не было детей.
– Это верно, – согласился Йонатан.
– И, насколько я знаю, после расставания она повела себя благородно и даже не потребовала от вас алиментов.
– Откуда вам об этом известно? – спросил изумленный Йонатан. Это его не только удивило, но и неприятно задело.
– Я уже пятнадцать лет работаю в «Грифсон и Букс». И после ухода вашего отца даже стал коммерческим директором.
– Я, конечно, знаю об этом. Но это здесь при чем?
– Скажем так, как коммерческий директор я пекусь об интересах издательства.
– Мне не совсем понятно, какое отношение имеет мой развод с женой к «интересам издательства». – Йонатану не удалось избежать возмущенного тона.
– Нет, конечно не имеет! – поспешно заверил его Маркус Боде и покраснел. – Мне очень жаль, я не хотел вас…
– Ничего, – сказал Йонатан. – Впрочем, мне все равно.
– Нет, нет, мне очень жаль, – повторил коммерческий директор. – Но вы ведь глава издательства и всегда находитесь в центре внимания, поэтому люди о вас и говорят.
– Люди? – Йонатан снова почувствовал себя неловко. – Какие еще люди?
– Ну, подчиненные, ваши сотрудники. Они ведь интересуются, как дела у их шефа.
– Ага.
Йонатан был потрясен: как оказалось, его личная жизнь – предмет обсуждения его подчиненных. Ему стало очень неприятно. Он никогда об этом не задумывался. Собственно, он предполагал, что для них он – лишь размытый светлый образ издателя, по крайней мере образ, который иногда проявляется, но не вызывает особого интереса.
Теперь вот Боде рассказал, что все не так, и это, это…
