Ну да, они были на море, и дети играли в песке, однако больше ничего общего между этими картинками не было. Еще Йонатан выбрал фото с изображением душевной компании, которая сидела в саду за большим обеденным столом. Из всего этого можно было сделать лишь один вывод: у него шизофрения. Коллаж свидетельствовал об определенной степени этого заболевания.
И все же именно так все и обстояло: с одной стороны, Йонатан наслаждался спокойствием и даже одиночеством, потому что вполне мог довольствоваться обществом себя самого; с другой – ему очень понравился вечер, проведенный с Леопольдом, и игра в теннис с Маркусом Боде. И если у него не было детей, это еще не означало, что он их вообще не хочет.
Когда Йонатан был женат, он думал о прибавлении в семействе, пусть просто потому, что так принято.
С уходом Тины его убеждения пошатнулись, но где-то в глубине души, очевидно, эта тема все еще беспокоила Йонатана, пусть даже внешне это никак не проявлялось.
Он обеими руками разгладил «доску визуализации», словно так мог ощутить, какая картинка больше всего с ним резонировала. Йонатан хотел было выбросить из коллажа несколько фотографий, понимая, что в жизни невозможно получить все, что хочется.
Но почему? Кто это, собственно, сказал?
Кто утверждает, что в жизни невозможно получить все? Неужели это непреложный закон? Конечно, это отвечает здравому смыслу, но так ли это на самом деле?
Йонатан Н. Гриф встал, чтобы приготовить в кухне еще одну чашечку кофе. Над этим ему нужно было как следует подумать.
Ничего. Ничего, ничего, ничего. Пять дней – и никаких новостей. Статья не принесла никаких результатов, казалось, ее вообще не прочел ни один человек.
Объявления Ханны, развешанные у Альстера, которые она обновила, тоже ничего не дали, кроме одного-единственного звонка на мобильный. Какой-то человек хотел ей сообщить, что вроде бы узнал Симона по фото – он ходил вместе с ним в школу.
Ханна хотела даже наорать на мужчину на другом конце линии, спросить, в своем ли он уме, раз звонит с такими глупостями, едва не доведя ее до инфаркта. Но Ханна лишь тихо поблагодарила звонившего.
У полиции тоже не было никаких новостей. Женщина-полицейский связывалась с Ханной регулярно, но была уже настроена не столь оптимистично, как вначале. Она, конечно, не говорила прямо, что они вряд ли найдут Симона, но это улавливалось в интонациях ее мягкого и утешающего голоса. Таким тоном пытаются в не слишком резкой форме донести до родственников, что больше нет никакой надежды.
Это не могло быть правдой, это не должно было быть правдой! Где же Симон? Где – же – он? Этот вопрос непрестанно вертелся в ее голове. И даже лежа ночью в постели Симона, Ханна не могла думать ни о чем другом. Она, укутываясь в одеяло, вдыхала еще сохранившийся его запах.
Она всхлипывала. Всхлипывала, как маленький ребенок. Она ощущала себя опустошенной и слабой, одинокой и беспомощной! Она думала, что уже никогда больше не поднимется с этой постели. Останется здесь лежать до скончания своих дней. Или пока Симон наконец не объявится.
– Пожалуйста! – тихо шептала она себе под нос. – Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы он был еще жив! Сделай так, чтобы он вернулся ко мне. Или хотя бы сделай так, чтобы он потягивал коктейли на каких-нибудь Карибских островах. Все лучше, чем этот кошмар. Пожалуйста, Господи, помоги мне! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Йонатан Н. Гриф был доволен. Как обычно, каждое утро, вот уже десять дней кряду, он сидел в столовой за чашкой ароматного кофе и свежим круассаном, запахнувшись в халат и с воодушевлением держа в руках ежедневник. Что же подготовил для него на сегодня этот мешок с сюрпризами? С тех пор как Йонатан следовал советам ежедневника, он уже получил массу нового, интересного опыта.
Так, например, он совершенно ничего не потерял, перестав читать газету за завтраком, а просто выбрасывая ее в ящик для макулатуры. Мир вокруг продолжал нестись дальше, а Йонатан и не знал, что именно там происходит.
Он даже принял решение отменить подписку – настолько безразличной стала ему газета. Сейчас Йонатан уже даже не представлял, что мог бы с воодушевлением писать письма в редакцию или конкретно Гундель Дингелькирхен из службы работы с читателями. Вывод: непрочитанная газета не стала большой потерей для обеих сторон.
Вместо этого Йонатан каждый вечер и каждое утро, как было предложено, записывал три пункта, кому он был благодарен, – и это ему давалось все проще.
А еще он был благодарен за то, что пристрастился к теннису. За последние полторы недели он уже трижды по вечерам встречался на корте с Маркусом Боде. Как говорится, один страдает – другой радуется: Йонатану повезло, что коммерческий директор как раз в этот период отправлялся после работы в гостиничный номер и торчал там, больше ему нечего было делать. Как вариант – разыграть с Йонатаном пару подач.
