Но Ханна так и не смогла заснуть, она проворочалась на кровати Симона до половины седьмого, терзаясь мрачными мыслями, пока ее подруга сладко спала в гостиной. Потом Ханна встала и понеслась к «Ганзейскому булочнику», неумытая и непричесанная.
И вот теперь она торчит здесь, взъерошенная, словно бродячая кошка, и борется с соблазном погрохотать кулаками по опущенной шарнирной решетке и громко покричать, чтобы ее впустили.
6 часов 56 минут. Может, на заправку? Но все же Ханна вынуждена была признать, что такие усилия не стоят четырех минут ожидания, к тому же в итоге она потратит больше времени на то, чтобы получить свежий экземпляр «Гамбургер нахрихтен», если сейчас оставит свой пост у двери. Она только надеялась, что булочнику уже подвезли свежую прессу.
В противном случае она прямо тут разразится истерическими рыданиями.
В 6 часов 59 минут раздались вожделенные звуки проворачивающегося в замке ключа, и через пару секунд решетка поднялась. Пожилая дама за дверью крайне удивилась при виде Ханны, устремившейся внутрь, едва открылась дверь. Девушка, не поздоровавшись, сразу бросилась к стеклянной стойке с периодикой и схватила газету.
– Сдачу не забудьте! – крикнула сердобольная булочница вслед покупательнице, когда увидела, что та сунула ей в руку купюру в пять евро.
Но Ханна уже была снаружи. Задыхаясь, она развернула «Гамбургер нахрихтен» и с облегчением увидела, что редакция сдержала обещание: объявление об исчезновении Симона разместили на видном месте, на первой странице, с большим фото и даже с изображением ежедневника. Если кто-то видел Симона в новогоднее утро у Альстера или нашел ежедневник, статья поможет отыскать этого человека, Ханна на это надеялась. Другого варианта у нее вообще не было.
Когда зазвонил будильник, Йонатан подскочил на кровати. Потребовалось три секунды, чтобы осознать: нет причин для такого раннего подъема. Напротив, самое время расслабиться, ведь его ежедневный распорядок дня уже канул в лету.
Теннис заменил пробежку, поэтому Йонатан прицельным ударом вырубил радиочасы, снова опустился на подушки и с удовольствием натянул одеяло до самого носа. Великолепно! Он будет лежать в постели, пока ему не надоест.
Йонатан был доволен собой, даже очень. Ведь, несмотря на бедственное финансовое положение издательства и опасения, что Маркус Боде будет непреклонен, Йонатану было хорошо как никогда. Он сам не мог сказать почему. Собственно, ничего особенного не произошло. Но все же это было так.
В половине девятого он проснулся второй раз. Йонатан Н. Гриф дерзко ухмыльнулся, взглянув на часы. Половина девятого, будничный день – отличное время для разностороннего человека, хозяина жизни, каким он хотел себя видеть с сегодняшнего дня. Собственно, будильник он мог прямо сегодня ликвидировать, потому что не было никакого смысла просыпаться каждый день ни свет ни заря.
Йонатан сел на край кровати, сунул ноги в тапочки, прошел к креслу-качалке и, взяв халат, накинул его на плечи. Теперь чашечка кофе, свеженький круассан и газетка – такое начало дня ему нравилось.
Когда Йонатан спускался по лестнице, ему не хотелось даже думать о том, что в это время он должен был бы еще упражняться в спортивном костюме, усталый и угрюмый. Что им двигало все эти годы? И какого черта он выходил на пробежку с первыми петухами, хотя ему, как человеку без определенных занятий, не было смысла так безумствовать?
Наверное, это была сила привычки. Он выходил по утрам на пробежки еще со времен учебы в университете. Этот ритуал так въелся в плоть и кровь, что Йонатан никогда не задавался этим вопросом. Он мысленно поблагодарил ежедневник, ведь без этого посыла он каждое утро истязал бы себя у Альстера до тех пор, пока его не стал бы катать в коляске санитар.
После того как Йонатан включил кофе-машину и засунул противень с круассаном в духовку, он вытащил из почтового ящика на входной двери «Гамбургер нахрихтен» и развернул ее на обеденном столе – для чтения. Потом сходил в кухню, чтобы забрать завтрак. Кофе еще не был готов, поэтому Йонатан поспешил в кабинет за ежедневником. Он начнет с него, а потом прочтет газету.
Он собирался сделать это новым утренним ритуалом: читать по утрам запись на этот день. И при этом – как бы ни был велик соблазн – не заглядывал в последующие записи. Он уже прочел несколько записей, но это не считалось, потому что тогда он преследовал другую цель: он ведь хотел найти владельца, и другого способа сделать это не было.
Но теперь он хотел использовать ежедневник, о котором, очевидно, никто не сожалел (и который ему подбросила судьба, да-да, сама СУДЬБА!), как детский рождественский календарь[43], в котором нельзя было открывать больше одного окошка за раз, иначе потом (хи-хи) получишь по рукам. Йонатан надеялся начинать каждый новый день с маленького сюрприза. Это был его личный домик с сюрпризами, его утренний оракул, его… ну да, его тайная развлекательная программа.
