Множество микрофонных стоек окружали ударную установку в центре, ее ярко освещали вращающиеся прожекторы. Прямо надо всем этим под потолком болтался громадный экран, на который проецировалось изображение обложки только что вышедшего романа Фитцека. Ударная установка? Экран? Что на нем будут показывать?
Очевидно, много всего, потому что лица у публики были исключительно радостные и возбужденные.
Сотни (сотни!) слушателей сидели на трибуне (на трибуне!), а не на стульях, поставленных в ряд. На настоящей трибуне! Атмосфера накалилась, как в финале чемпионата мира по футболу между сборной Германии и Бразилии. Не хватало только вувузел и фанатов, размахивающих флагами.
И никаких семидесятилетних стариканов! Куда ни глянь, повсюду симпатичные девушки разносят напитки и лед. Был и попкорн, он хрустел под ногами у Йонатана, когда они с Боде пробирались к своим местам.
Места были довольно близко к сцене, и что там происходило, было хорошо видно. Анонимный меценат заказал отличные билеты! Йонатан взглянул на часы. Еще пятнадцать минут – представление начнется в половине восьмого.
И вот оно началось. Ровно в 19.30 погасли все прожекторы и зазвучала оглушающая музыка. На экране возникла громадная фотография Себастьяна Фитцека, а потом – ошеломительный трейлер к его новой книге. Публика ликовала, грянули аплодисменты, они становились все громче и громче, и к ним добавился дикий топот ног, когда наконец-то сам автор вышел на сцену и крикнул в микрофон:
– Добро пожаловать и добрый вечер, Гамбург! Меня зовут Себастьян Фитцек!
Восторженный визг, люди повскакивали с мест. Германия забила гол – 1: 0! Вот это выступление! Если бы Йонатан не видел этого своими глазами, то едва ли поверил бы, что такое возможно. Черт возьми!
– Да… – Больше Маркус Боде ничего не смог сказать, когда они после литературного вечера сели за столик в углу винного погребка, чтобы выпить и обсудить встречу с писателем.
– Да… – эхом отозвался Йонатан.
Они молча смотрели друг на друга, все еще потрясенные. Себастьян Фитцек за прошедшие два часа устроил настоящий фейерверк в области развлекательного искусства.
Он сам вел все мероприятие, зачитывал увлекательные отрывки из своего триллера, а на заднем фоне, на экране, история подкреплялась визуализацией – презентацией в «Power-Point». Он сам брал у себя интервью, вытаскивал людей на сцену и так и сыпал шутками. Потом рок-группа исполнила «саунд-трек» к книге, Фитцек сел за барабаны и размахивал палочками, а слушатели буквально выходили из себя. Трусики на сцену не летели, однако Йонатан не удивился бы, если бы это происходило.
После окончания вечера в фойе «был накрыт книжный стол», и читатели толпами совершали к нему паломничество, чтобы получить автограф в книге или на фото. Очень может быть, что Фитцек там будет сидеть до следующего утра, справляясь с таким наплывом почитателей. Эта сцена напоминала почитание святого.
– Да… – еще раз протянул Маркус Боде, отвлекая Йонатана от его мыслей. – Теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил: издательству «Грифсон и Букс» было бы полезно иметь такого автора? Один писатель такого калибра, как Фитцек, и мы могли бы издать с десяток обладателей каких-нибудь премий.
– Скорее даже двадцать, – подхватил Йонатан и кивнул. – Да, я хорошо понимаю, что вы имеете в виду.
«И не только это», – мысленно признался он себе в том, чего никогда, наверное, не скажет Маркусу Боде. Это было круто, вечер промелькнул перед его глазами, как яркая вспышка.
И с этим не шли ни в какое сравнение литературные вечера, к которым он привык и где атмосфера была гнетущей. Минуты, когда автор читал свое произведение, осознавая его значимость, тянулись, как использованная безвкусная жевательная резинка.
– У нас есть хоть какие-нибудь рукописи произведений популярных жанров? – осторожно спросил Йонатан.
– Пока не было. Такое нам обычно не присылают: вы же сами говорили, что «Грифсон и Букс» создавалось не для такой литературы. Придется поискать. – Он с надеждой посмотрел на Йонатана. – Мне заняться этим? Я мог бы позвонить нескольким агентам и попросить, чтобы они снабдили нас таким материалом.
– Дайте мне подумать над этим, – притормозил Йонатан. – Я не могу решиться на это так сразу.
Кроме того, он хотел поговорить об этом с отцом. Для этого, разумеется, нужно было поймать момент, когда он будет пребывать в здравом уме. Йонатан надеялся, что у Вольфганга Грифа в такие моменты ум достаточно ясный для столь важного разговора. Пары минут хватило бы. В противном случае Йонатану придется принимать решение самому, а это…
Завтра рано утром он непременно отправится в «Зонненхоф» навестить отца!
