— Как там в Англии было, сносно, капитан? Местное население шло вам навстречу? Женская его часть?
— Даже сверх меры, — заверил капитан Уайли. — В особенности если вы наловчились проделывать это стоя. Там это принято. Отвратительный обычай, доложу я вам. Если ты старая рухлядь — пожалуйста, лежа, но это грех — так делают порочные девицы ради денег. А если стоя, то не считается — ведь это наши герои, это помогает им, это бесплатно.
Капитан Дачмин вытаращил глаза, обмерил взглядом сутулую длинноногую фигуру капитана Уайли и захохотал.
— Как насчет стремянки? — поинтересовался он. — Они что, приносят свою собственную?
Капитан Уайли бросил было на него удивленный взгляд. Потом в восторге шлепнул себя по ноге.
— Ну ты даешь, приятель! — воскликнул он. — Эту шуточку я должен запомнить!
Он не сводил восхищенных глаз с капитана Дачмина. И правда, Натаниел Хикс не мог припомнить, чтобы хоть раз капитан Уайли сам попытался сострить — возможно, он был слишком застенчив и ему казалось, будто он не может сказать ничего остроумного; пожалуй, ему было свойственно этакое примитивное, незамысловатое чувство юмора, помогающее скрасить скуку той самой волокиты, которая воспринималась им как тяжкое бремя, и принимающее зачастую довольно грубую форму — разозлить какого-нибудь простака, поставить его в глупое или даже опасное положение. И теперь капитан Уайли получил представление об остроумии высшего класса, да еще применительно к весьма конкретной мировоззренческой проблеме — отношению с женщинами. Они переглянулись с капитаном Дачмином и остались крайне довольны друг другом. Не прошло и минуты, а они уже были закадычными друзьями. Такая стремительность в развитии дружеских отношений, как вынужден был признать Натаниел Хикс, тоже далеко не обделенный талантом общения, была ему недоступна.
— А вот здесь мы уже начинаем отдавать честь, — предупредил Натаниел Хикс.
Все еще смеясь, капитан Уайли и капитан Дачмин немного подтянулись, отвечая на приветствие караула у ворот. В ожидании автобусов у стоянки за воротами собралась толпа. Вытягиваясь в колонну, медленно выезжала на дорогу вереница набитых людьми автобусов, так что Натаниелу Хиксу пришлось сделать еще одну остановку. Бросив взгляд на толпу, он заметил стоявшую несколько в стороне лейтенанта Турк. Она явно была расстроена, рот чуть приоткрыт, а глаза, хоть и скрытые под тенью кепи, прищурены — так мучителен был слепящий солнечный свет. У ее ног на песке примостились два чемодана.
Натаниел Хикс сбросил газ и свернул к обочине.
— Не подвезти ли вас, лейтенант? — предложил он.
— Ах нет, благодарю вас, сэр, — вздрогнув от неожиданности, ответила лейтенант Турк.
Бегло взглянув на машину, ослепленная ярким солнцем, она, видимо, не заметила никого, кроме капитана Уайли, и Натаниелу Хиксу понравилось, даже тронуло это новое свидетельство свойственной ей мягкой сдержанности. На любой знак внимания со стороны незнакомого мужчины она инстинктивно и поспешно отвечала «нет».
И тут вдруг она увидела Натаниела Хикса. Ее слегка обгоревшее на солнце лицо покраснело еще больше. Чувствуя себя крайне неловко, она смущенно произнесла:
— Простите, не узнала вас сразу. Сердечно благодарю. Вас Бог послал, не иначе! Похоже, такси не дождешься, и никакой надежды втиснуться в автобус…
Капитан Уайли нажал ручку дверцы, рывком выскочил из машины и, вежливо улыбаясь, склонился перед ней. Капитан Дачмин, открыв заднюю дверь, тяжело протиснулся в нее, вылез и поднял чемоданы. Лейтенант Турк успела лишь проговорить:
— Ах, здравствуйте, капитан! Пожалуйста, не беспокойтесь, я сама…
— Садитесь впереди, мэм. А чемоданы положим сзади, — распорядился капитан Уайли.
Понимая, что сейчас не время для разговоров, что полсотни человек наблюдают за ними, транспорт вынужден приостанавливаться и движение вот-вот застопорится, лейтенант Турк скользнула в машину и заняла предложенное ей место.
— Я даже не успела спросить, в какую сторону вы едете, — обратилась она к Натаниелу Хиксу.
Он ответил вопросом:
— Вы сами-то куда собрались? Может, нам как раз по пути?
Задняя дверь захлопнулась, и он, нажав на газ, двинулся вслед за автобусами.
— Ну, я думаю, вы не в город.
— Нам надо на базу. Подвезем вас до стоянки такси у базы.
Она обрадовалась:
— Спасибо, вы так любезны!
Натаниел Хикс отметил, что, сказав это, она смутилась, как бы услышав себя со стороны — столько в ее словах было девичьей восторженности. Стараясь справиться со смущением, она быстро заговорила:
— Только, пожалуйста, не меняйте свой маршрут, — может, вы собирались сначала куда-то еще заехать. Совсем не важно, когда я попаду в город. Мои подопечные должны участвовать в параде, поэтому я решила, что мы закроемся пораньше. Я только хотела отвезти чемоданы — Липпы и свой, — чтобы они не мешали. Она, бедолага, должна маршировать со своей ротой. Поэтому, прошу вас, поезжайте, куда вы собирались…
