— Наружу! Пошёл, быстро! — прокричал под самым ухом голос Горенца.
Я вывалился из салона, нелепо приземлившись прямо посреди большой лужи. Одежда сразу намокла и отвратительно липла к телу. Чертыхаясь, я откатился в сторону, и приподнял голову.
Наш джип горел, заполняя жирным дымом округу. Грузовичок всё так же стоял впереди него, давно покинутый, судя по распахнутой двери, водителем. «Волга», следовавшая за нами, ткнулась носом в обочину, вся изрытая оспинами пуль, почти перегородив дорогу. А чёрный джип с Сысоевскими боевиками, кряхтя и дёргаясь, пытался уйти с места, безуспешно елозя по гололёду дисками простреленных колёс. Оттуда кто-то огрызался вспышками автоматного огня, но недолго.
Из распахнутых ворот ближайшего склада, с крыши, из двух ржавых неприметных «Жигулей», мирно ковылявших до этого по дороге — отовсюду в него неслись огненные трассы пуль, потроша машину, как консервную банку. Он дёрнулся ещё раз и застыл посреди дороги. Одна из дверей, сметённая очередями, с треском отвалилась и упала, дымясь, на землю. Вслед ей вывалился мёртвый боевик, успевший превратиться в кровавое крошево из мяса и костей. Пулями ему напрочь оторвало голову.
— Ванну принимаешь? — насмешливо поинтересовался кто-то надо мной. — Вставай, пока не отморозил себе чего-нибудь. А то какой из тебя жених будет? — продолжал издеваться голос.
Я поднялся на ноги, оттягивая от тела стынущий на холодном ветру мокрый комбинезон, и пытаясь хоть немного его отжать.
— Могли бы высадить меня из машины до того, как всё началось, — проворчал я. — Я этой пальбы страх как боюсь.
— Другому кому расскажи, — усмехнулся в ответ Богданов.
С «магнумом» в руке, вымазанный гарью, он смотрелся просто геройски на фоне меня, жалкого и мокрого.
— Вы прям как Чапаев, Владимир Борисович, только белого коня не хватает, — съязвил я. — И вообще, вы же уехали из города?
— Вернулся, как видишь. Всё, хватит здесь своим мокрым тряпьём трясти. Марш в автобус! — рявкнул он, и я трусцой рванул в один из микроавтобусов, выезжающих из ворот склада.
Пахнущие порохом люди, смеясь и громко переговариваясь, падали на сиденья рядом со мной. Все уже были без оружия. Караван автобусов змейкой вытянулся в переулок, юркнул куда-то между зданий и минут через пять, покружив, влился в поток машин на улице, ничем не выделяясь.
Я огляделся вокруг. Олега нигде не было видно. Видимо, поехал в другом автобусе, решил я. Потом похлопал по карманам и извлёк на свет божий мятую и мокрую пачку сигарет.
— Что, док, подмочил табак? На вот, угостись моим, — рассмеялся сосед.
Я взял сигарету и закурил, глядя в окно. Автобусы въезжали во двор какого-то помещения, похожего на большой гараж. Люди посыпались наружу, пересаживаясь по двое, по трое в стоящие во дворе иномарки, тут же срываясь с места. Автобусы загнали в боксы и закрыли двери. Ничего уже не напоминало о только что произошедшей перестрелке. Лишь мокрая ткань неприятно холодила тело, да по-прежнему кололось за воротом набившееся стекло.
— О чём задумался, Саша? — спросил непонятно откуда появившийся Олег. — Садись, поехали.
Он залез в подъехавший джип, и мы тронулись с места.
— Как, понравилось? — спросил он.
— Грамотно. Не мог раньше предупредить? — упрекнул я его.
— Богдан не разрешил. Не пугай, говорит, его раньше времени, а то начнёт сгоряча всё крушить направо и налево, нам ничего не оставит, — Олег расхохотался.
— Тоже мне, стратеги, — проворчал я. — А как вы узнали, что нас убивать будут?
— Тут большого ума и не надо. В Листвянке мои ребята ещё вчера появились, не дожидаясь тебя, — он насмешливо посмотрел на меня. — Но всё равно, хорошо, что ты туда съездил. Мы ведь этого Сысоя в лицо не видели, надо было опознать. Вдруг на заимке кто другой обосновался? Ну, а когда ты сказал, что это он, всё сразу стало понятно. И джип его этот чёрный, что крутился поблизости от карьера, тоже от самой Листвянки вели. К такому раскладу в нашем деле всегда надо быть готовым.
— Понятно, — протянул я. — Что теперь? Будем Гнома за жабры брать? Или Сысоя?
— Пока нет. Богдану надо кое с кем переговорить в городе. Он ведь, как заметил Гном, хоть и крутой, но не самый большой босс здесь. Хотя и один из самых, — подчеркнул он, многозначительно косясь на меня. — Короче, ему надо встретиться с людьми, договориться, чтобы не мешали нам разбираться с восточными и москвичами, объяснить кое-что.
— Слушай, Олег, а если бы Гном платил в общак из тех денег, что заработал с Сысоем, вы ему что, разрешили бы продолжать в том же духе?
— Это вряд ли, — посуровел Олег, — Богдан к таким вещам плохо относится. Он наркоту, и ту не признаёт, хотя сейчас ей многие занимаются.
— Хочешь сказать, в центре нельзя купить наркотики? — усомнился я.
— Можно, это без проблем. Но мы не держим крышу людям, которые этим занимаются. Они ходят под другими группировками. Просто платят нам зато, что работают на нашей территории, и всё.
— А без этого никак нельзя обойтись?
