Слава думал, что Юля тоже его наругает, но она начала беспокоиться и нервно покусывать губы:
— Блин, он же расскажет эту версию другим пацанам!
Слава тоже начал беспокоиться: об этом он не подумал.
— И что делать?
— Всё отрицай!
— Всё?
— Скажи, что вы просто прикалывались.
— Но он будет говорить другое! И они поверят ему, потому что он был самым главным в садике!
Слава чувствовал, как от страха у него начинается слезливая истерика, и Юля начала обмахивать его своей тетрадкой по ОБЖ.
— Тогда поговори с ним заранее, — спокойно говорила сестра, — Скажи, что он не так тебя понял. Может, он брата и мамы испугался? А без них нормально поговорит?
Легко сказать: не так понял! Как будто там что-то можно было не так понять…
Но Слава попытался. Он подловил Максима с утра, возле школы, до того, как они зашли на территорию. Он выглядел хмурым, отстраненным и, кажется, не хотел с ним разговаривать, но Слава всё равно попытался:
— Пожалуйста, не рассказывай другим, что случилось.
— Не рассказывать им, что ты педик? — хмыкнул Максим.
— Я не…
Это была бы неправда, поэтому Слава не стал отрицать. Просто сказал:
— Максим, это нечестно. Ты разрешил мне это сделать, а теперь делаешь вид, что я один этого хотел.
— Я этого не хотел!
— Зачем тогда разрешил?
— Да просто хотел проверить, ты реально голубой или прикалываешься.
Все аргументы, которые накидывала накануне Юля, разбились об этот: «Просто хотел проверить». Можно сколько угодно говорить, что он тоже этого хотел, но никто не поверит Славе, потому что Слава первым предложил и первым протянул руку.
Уже на второй перемене Могучие Рейнджеры начали поглядывать на Славу с насмешливыми ухмылками. Сначала Слава решил к ним не подходить и продержался так ещё два урока. Но потом ему стало непонятно: почему он ведёт себя, будто в чём-то виноват, будто заслужил всех этих переглядок? Он ничего плохого не сделал.
Подойдя к бывшим друзьям после четвертого урока, Слава твердо сказал:
— Мне очень жаль, что вы не хотите со мной больше общаться. Но я не виноват. Если бы Максим сказал, что не хочет, я бы не стал этого делать…
— Значит, ты всё-таки педик? — хихикнул Лёня.
У него всё ещё был писклявый голосок первоклассника. Славе не понравилось это слово, но он ответил:
— Наверное. Но я не могу этого исправить, понимаете? Не могу и всё.
— Могучий Рейнджер превратился в немогучего, — усмехнулся Максим.
— А Красный в голубого, — это Лёня сказал.
Владик и Андрей молчали.
— Очень смешно, — буркнул Слава и пошел обратно к своей парте. Обернувшись на Максима, добавил: — И всё же вчера ты сказал мне: «Давай».
Весь следующий урок Слава замечал перешёптывание, перемигивание и язвительные смешки с последних парт, где сидели его бывшие друзья. Между ними ходили какие-то записки, но ни одна не предназначалась Славе.
Когда прозвенел звонок, и Слава вышел в коридор вместе со всеми, он не сразу заметил, что его преследуют по пятам. А когда заметил, было уже поздно пытаться оторваться: Могучие Рейнджеры окружили его, пакостно улыбаясь.
Кто-то выкрикнул: «Педик!», и это был как призыв к действию.
Они схватили его и начали тянуть в сторону женского туалета — удачно подловили неподалеку. Слава пытался вырваться, но толку? В одном только Андрее, рост которого достигал 170 см, силы было как в десятерых.
Они орали, как дикое племя, со свистом и воем, а Слава не мог разобрать, где чьё лицо — так беспорядочно они бегали кругами, ища, как бы удобней за него зацепиться и толкнуть.
Славиной спиной они проломили дверь женского туалета, вызвав у девочек испуганные визги, и начали заваливать Славу на кафельный пол. Андрей сделал подсечку, и Слава обессиленно свалился, больно ударившись лбом.
Слава видел, как девочки — их было немного, три или четыре — уходят по стеночке. Одна из них устало сказала:
— Опять эти мальчишки дерутся, надоели…
Слава опешил, хотел закричать: «Это не драка! Это не драка, это хуже!», но Лёня заткнул ему рот ладонью. Его ладонь тошнотворно пахла мокрой меловой тряпкой. Он в тот день был дежурным.
Максим — Слава точно видел, что это был он, — начал расстёгивать на нём штаны.
— Не бойся, мы просто посмотрим, мужик ты или нет, — елейно приговаривал он при этом.
— Или гермафродит, — глупо хохотнул Лёня.
Слава принялся упираться ногами, мешая снимать с себя брюки, как вдруг услышал:
— Вы что, совсем что ли?
Это был Владик. Слава узнал его голос.
Парни замерли, как по команде. Штаны перестали тянуть.
— Вы ненормальные? Я не буду этого делать, — проговорил Владик. Он часто дышал.
Мальчики, будто испугавшись его реакции, заговорили наперебой:
— Да мы ничего такого…
— Мы просто штаны снять хотели…
— А зачем с человека штаны снимать? Совсем больные что ли?
Слава приподнялся на локтях, и увидел, как необычное, тонкое лицо Владика исказил плач, и он судорожно начал повторять:
— Больные!.. Больные… Я с вами больше никогда общаться не буду! — он вскочил и крикнул: — Если не разойдётесь, я директора позову!
И Владик ушёл, сопровождаемый полным безмолвием.
