Они тогда ещё не знали, что девочке шестнадцать, и перепугались за возможное начало детских отношений, которые придётся контролировать, а контролировать — это неизбежно контактировать с её родителями. Но страхи не оправдались: Нина не только была взрослой, но и встречалась с кем-то другим, не обращая внимания на Ваню, и Слава обрадовался, что проблема решилась сама собой: не будет ни отношений, ни контактов с родителями, ни слезливой разлуки перед отъездом. Словом, всё складывалось очень
Он тогда не подумал: то, что для них, родителей, удобно, совсем иначе выглядит для Вани. Не подумал, как Ваня лил слёзы в подушку, как тяжело переживал отвержение, как больно ему было видеть её с другими. Даже странно, что они оба, Лев и Слава, пережившие непростой опыт первой любви, так легкомысленно отнеслись к Ване, единогласно решив, что всё это — «ерунда».
«Просто детские чувства», — говорил один.
«Через месяц пройдет, не нужно с этим считаться», — вторил другой.
Теперь Слава, вспоминая об этом, горько усмехался: научиться бы им достигать такого согласия в чём-нибудь ещё, кроме игнорирования проблем детей. Оставалось надеяться, что никогда не бывает поздно.
Они сидели на диване в канадской гостиной вдвоём — Слава и Ваня — и он слушал, как сын рассказывает ему про девчонок. Сначала — про всех.
— Я вообще-то не люблю девчонок, — первое, что сказал ему Ваня.
Слава слабо улыбнулся, и сын тут же поправился:
— Не так, как ты! По-другому! В смысле… — он растерялся, подбирая слова. — Просто они дуры. Я уже думал, что будет, если я вдруг женюсь, и надумал, что с возрастом они становятся умнее!
Потом он долго делился своей теорией, что у девушек нет какой-то доли в головном мозге, которая отвечает за то, чтобы «быть нормальным человеком», но к замужеству она у них отрастает. Слава с ним не согласился, но Ваня, отмахнувшись, сказал: — Короче, Нина взрослая, поэтому с ней всё нормально!
— Уже всё отросло? — уточнил Слава.
— Ага!
Оказалось, что Нина — не первая Ванина любовь, а третья. Но две предыдущие тоже были… несколько старше.
Самая первая любовь случилась с Ваней в шесть лет — тогда ему нравилась волонтёрка, которая время от времени приезжала в детский дом с подарками.
— Я её тогда замуж позвал, а она ответила, что уже замужем, но если разведется, то обязательно перезвонит. Видимо, пока не развелась.
Слава рассмеялся, а Ваня остался невозмутимо серьезен и продолжил свой рассказ.
Второй раз он влюбился в Одри Хепберн. Слава покивал: он помнил, как они однажды говорили о ней — ещё до того, как Ваня попал в семью.
Они прогуливались по территории детского дома, когда Ваня неожиданно решил поделиться:
«Я люблю Одри Хепберн. Ты слышал о ней?»
Слава присвистнул:
«Конечно»
«Когда я вырасту, я на ней женюсь»
«К сожалению, она умерла»
Ваня искренне перепугался:
«От чего?!»
Слава тоже перепугался: он думал, это какой-то шутливый разговор, или несерьезный, вроде: «Я люблю Человека Паука» или «Я люблю собирать Лего». А тут…
«Извини, я не подумал, что тебя это так расстроит…»
«Ты уверен?!»
«Да, я уверен…»
Ваня в отчаянии сел на ближайшую скамейку, обескураженный этой новостью. Слава сел рядом и успокаивающе заговорил:
«Вань, ну, она же просто актриса. И она снималась в очень старых фильмах. Даже если бы она не умерла, к моменту вашей женитьбы ей было бы лет сто…»
«Сколько?!» — перебил Ваня.
«Сто…»
«Ты не шутишь?!»
«Не шучу, она родилась в двадцать каких-то годах прошлого века. Она старая»
«Она не старая! — возмутился Ваня. — Не говори так!»
Как теперь выяснилось, после этого разговора Ванина любовь к Одри сошла на нет, а через несколько месяцев, как Ваня оказался в семье, появилась Нина — зеленоволосая девочка с волосатыми ногами.
Рассказывая о ней, Ваня неожиданно замолчал, посмотрел на Славу и спросил:
— Ты считаешь меня ветренным?
— Что? — удивился Слава.
— Считаешь, я легко влюбляюсь то в одну, то в другую, и у меня всё несерьёзно?
Слава правда ничего такого не подумал, поэтому сказал:
— Нет, конечно нет. Я верю, что серьёзно.
— С Ниной очень серьёзно.
— Я верю.
— Серьёзней, чем с другими. Потому что она хотя бы настоящая. И не замужем.
— Да, понимаю.
Они замолчали. Ваня опустил глаза и начал ковырять царапину на коленке. Слава подобрался к самой сложности части разговора, интересовавшей его больше всего.
— Вы как-то… попрощались? Перед нашим отъездом.
Ваня кивнул.
Рассказал, что как в последний день в России прибежал к её дому, сломал подъездный домофон, потому что никто не хотел открывать, взметнулся вверх по лестнице и заколошматил в её дверь. Открыла Нина, и Ваня со слезами начал просить её выйти с ним на улицу. Она удивилась: «Что за срочность?», но Ваня умолял, и девушка согласилась.
— Я сказал ей, что вы увозите меня насильно, а она посмеялась и ответила, что я драматизирую. Мне стало обидно, что она смеется и не понимает меня, и я заревел прямо при ней. Она начала обнимать меня, успокаивать и называть зайкой, и…
