— У меня в жизни ничего хорошего не было. Мне постоянно приходилось думать о выживании. Сначала в детстве, а потом… Сам знаешь, Америка и… Я просто пытался не спиться. А потом появился ты и я вдруг понял, что можно вообще-то и просто жить. Любить. Радоваться новому дню, потому что в этом дне снова будешь ты. И всё, что тогда было… Как мы рисовали на стенах, и как впервые поцеловались, и как гуляли по ночам, и как ездили в Петербург, где ты прыгнул в реку, и как потом в ванной… Ты и сам знаешь. Я постоянно это вспоминаю. Наш первый новый год, первые дни рождения друг с другом – я не понимаю, почему нам досталось это счастье в единственном экземпляре. Ведь в мой следующий день рождения Юля уже болела. И на Новый год. И в твой следующий день рождения – тоже. И было невозможно об этом не думать. И всё стало таким… другим. Ты переживал за неё, я переживал за тебя, и думал, что должен что-то сделать. А после её смерти всё стало хуже еще раз в десять… — заметив, как по щекам бегут слёзы, Лев смахнул их рукавом рубашки и резко посерьезнел: — Ладно, извини, я говорю не то.
Слава запротестовал:
— Нет, ты говоришь то! – он потянулся к нему, положил свою ладонь поверх его руки. – Продолжи.
— Да я уже всё сказал…
— Ты не чувствуешь наши отношения счастливыми? – уточнил Слава. – Тебе кажется, что после болезни Юли они стали… несчастными?
Лев повел плечом:
— Не несчастными, но… тяжелыми. Всё стало другим. Мы стали другими. Легкость пропала.
Слава осторожно заметил:
— Так, наверное, в любых отношениях бывает. Все проходят через какие-то трудности. Как в тех словах: и в горе, и в радости, и всё такое…
— Что-то у нас мало радости, — выдохнул Лев. – Одно горе.
Слава искренне расстроился этим словам:
— Ты правда так думаешь?
Он отвел взгляд:
— Мне плохо без нашего дома. Без нашего места.
Слава его понял.
Понял, хотя чувствовал их отношения иначе. Он находил много радости в другом: ему нравилось, что у них
Но тогда он подумал: не обязательно, чтобы у Льва было точно также. И свою колкую обиду: «О, значит, дети омрачают наши отношения, да?», он вдруг посчитал ужасно глупой. И вместо этой фразы сказал совсем другую:
— Пойдём во двор?
Лев удивился:
— Зачем?
— Пойдем, — настойчиво попросил он. – Хочу кое-что показать.
Он натянул через голову свой любимый анорак желтого цвета, а Лев надел пальто. Он завязал желтыми шнурками черные ботинки на желтой подошве, а Лев – черными шнурками черные ботинки на черной подошве. Он надел черную шапку с наколотым сбоку пином в виде молнии, Лев повязал шарф вокруг шеи. Перед выходом Слава бросил взгляд в зеркало на них обоих. «Мы прекрасная пара», — без иронии подумал он.
Новосибирск всегда славился обильными снегопадами и плохой работой коммунальных служб: во дворе крайне редко можно было заметить снегоуборочную технику, а дом на Немировича-Данченко не был исключением: сугробы вокруг детской площадки (расчищенной силами неравнодушных родителей) достигали в высоту не меньше метра.
Пройдя через детскую площадку, они оказались посреди самодельных заснеженных холмов, и Слава, потянувшись к одному из таких, взял горсть снега в руки, слепил снежок и кинул его во Льва.
Стукнувшись о его руку, снежок распался на части, а Лев недоуменно посмотрел на мужа:
— Что ты делаешь?
Слава ответил как ни в чём не бывало:
— Нападаю.
— Зачем?
Он пожал плечами, набирая следующую горсть снега.
— Это весело. Попробуй тоже, — и следующий снежок снова полетел во Льва, но на этот раз супруг увернулся.
Лев хмуро сказал:
— Надень перчатки.
Слава цыкнул:
— Вот зануда.
Вытерев влажные, похолодевшие пальцы о джинсы, он вытащил из кармана перчатки с откидным верхом: можно было носить как перчатки без пальцев, а можно было открепить верх и превратить их в варежки. Слава так и сделал.
Пока он возился с застежкой, в него прилетел снежок и, подняв взгляд, он увидел коварно ухмыляющегося Льва.
— Капец, это был что, отвлекающий маневр? – шутливо возмутился Слава. – А я думал, искренняя забота!
— И то, и то, — хмыкнул Лев, начиная лепить второй снежок.
Слава, попятившись назад, прыгнул за сугроб и пригнулся, прячась за ним, как за баррикадой.
— Эй, так нечестно! – возмутился Лев и кинул следующий снежок, но до Славы он не долетел – рассыпался о снежную крепость.
— Честно, можешь себе такую же найти! – парировал Слава, обкидывая снарядами Льва – в двух из трех случаев попал.
— Да они меня не закроют, я же не такой маленький, — ответил тот, почти дразнясь.
— Я не маленький! – возмутился Слава. – Я миниатюрный!
Смех Льва показался Славе приглушенным: выглянув, он обнаружил, что супруг всё-таки нашел своё укрытие за дальним сугробом.
— А чё так далеко? – крикнул ему Слава. – Боишься, что доберусь до тебя?
Лев передразнил его:
— Далеко? Боишься, что не докинешь?
— Ага, щас!
— Ну да, ты же маленький, у тебя ручки короткие!..