Слава обернулся, услышав шаги Льва еще издалека. Муж подошел к нему, покосился на женщину у стойки регистратуры, и, наклонившись, в быстром приветствии чмокнул Славу в губы.
— Мы опаздываем? – уточнил он.
Слава опустил взгляд на наручные часы: шесть. Приём – в семь.
— Пока нет, — ответил он. – Но там…
Он убрал в бок створку жалюзи, показывая Льву на несчастного влюбленного. Тот вздохнул:
— Давай подождем, пока он уйдет?
Слава засмеялся:
— Ты серьёзно?
— Он же нас перехватит.
— Просто поговори с ним.
— О чём? – буркнул Лев.
Слава задумался.
— Ну, скажи, что у вас ничего не получится, потому что это не этично из-за разницы в возрасте и его отношений с Мики, но ты желаешь ему всего хорошего и веришь, что он еще встретит свою любовь.
Лев с надеждой посмотрел на Славу:
— Давай ты ему это скажешь?
— Он же не в меня влюблен.
— Ну, ты скажешь, что это я просил передать.
— Лев… — Славу забавлял его страх поговорить с подростком.
— Ладно, — выдохнул Лев. – Я так я.
Он так быстро сорвался с места, что Слава не успел сориентироваться: а ему-то куда деваться? Тоже пойти? Если Ярик увидит его, то расстроится, но… Но вообще-то он законный муж, почему его должно это волновать? Но волновало. Черт, как трудно быть эмпатичным!
Он пошел следом за Львом поодаль и чуть в стороне, а когда, спустившись с крыльца, увидел поворот для въезда машин скорой помощи, устремился туда: прошмыгнул под шлагбаумом, обошел забор, вышел к их автомобилю с другой стороны и дождался Льва, вальяжно примостившись к капоту. Ярику на глаза так и не попался.
А когда вернулся Лев – кажется, чуть растерянный и смущенный – спросил:
— Ну как?
— Нормально… — неуверенно ответил он.
— Ты же… использовал бережные формулировки?
Лев хмыкнул, садясь в салон:
— Ну да, сказал, чтоб он пошел на хуй.
— Лев! – Слава заскочил в машину следом.
— Да бережные, бережные… Поехали уже.
Бумажка, на которую он выписал самые яркие воспоминания об отношениях со Львом, жгла карман. Никак не получалось удобно устроиться в кресле: пока Мариам здоровалась и задавала формальные вопросы («Ну, как прошла неделя?» — «Нормально»), Слава вертелся, не понимая, почему до этого дня собственные ноги не казались ему лишними. Теперь они никуда не засовывались.
Когда он замер, решив опустить ступни на пол, Мариам кивнула:
— Кто начнёт?
Они переглянулись, как школьники: никто начинать не хотел. Но раз уж он сам всё это затеял – с психотерапией и разговорами по душам – то предложил:
— Давайте по очереди. Одно воспоминание я, потом одно Лев…
— Хорошая идея, — улыбнулась Мариам. – Лев, вы согласны?
— Согласен, — буркнул он так, как будто не согласен.
— Начнёте? – это она уже повернулась к нему, и Слава успел пожалеть о своей инициативности.
Сунув мокрые от волнения пальцы в карман джинсов, он вытащил смявшуюся бумажку и хрипло прочитал с неё:
— Наше знакомство.
3атем поднял взгляд на Льва. Тот, мигнув, как будто забылся на секунду, а потом потянулся к телефону: похоже, его воспоминания были запечатлены в заметках. Включив экран, Лев прочитал с него:
— Наше знакомство.
Слава слегка улыбнулся: совпало. Он прочитал второе:
— Мой день рождения, — был уверен, что Лев точно поймет, какой именно имеется в виду.
И Лев сказал, возвращаясь к своему списку:
— Твой день рождения.
Слава прыснул, случайно роняя бумажку:
— Ты что, просто за мной повторяешь?
— Нет, тут правда так написано! – и он повернул экран, как бы доказывая, что не врёт.
Подхватив записку с пола, Слава снова сел в кресло (ужасно, ужасно неудобно) и прочитал последнее:
— Когда ты сказал, что согласен жить со мной и Мики.
Лев посмотрел на него с грустной тоской во взгляде, потом глянул в свой телефон, потом опять на Славу, и, качнув головой, шутливо сказал:
— Так, нет, это пожалуй перепишу…
— Стой! – Слава попытался возмутиться, но почему-то захотелось смеяться. – Читай, как написано!
Лев сказал, будто через силу:
— Тут написано «снежки».
— Снежки? – переспросил Слава.
— Да. На той неделе, помнишь? Как мы играли в снежки. Это было… очень ярко.
В кабинете стало хорошо и грустно. И как будто светлее. Мариам улыбнулась.
— Мне хочется, чтобы такого было больше, — признался Лев. – Только про тебя и про меня, не про тебя, меня и детей. Только ты и я. Видимо, для тебя это не так важно, — Славе послышался скрытый упрек в этой фразе, — но я хочу в наших отношениях больше
Он кивнул, задумавшись, и решил поделиться тем, о чём думал последние ночи. И особенно после того, как Лев сказал ему в след: «Она не странная» — про свою обиду, а Славу задело это, но как-то иначе. Может быть, так смазано ощутилось чувство вины, но все следующие дни он думал об этой оценочности внутри себя. Как часто он давал Льву оценку – странный, злой, агрессивный, бесчувственный – не думая, что задевает этим? Не думая, что оценочность – ещё один камень, тянущий их на дно.