— Э, слыш! – засмеявшись, Слава швырнул во Льва наскоро слепленный снежок, но тот не долетел совсем немножко.
Лев показал ему язык:
— Я же говорил!
Через десяток перекидываний снежков туда-обратно и примерно столько же колких шуток, игру пришлось резко прекратить: один из Славиных снежков угодил Льву в висок. Заметив это, Слава тут же выскочил из укрытия и побежал к мужу.
— Извини! – крикнул он еще издалека. – Я случайно!
Лев, вытерев лицо рукавом пальто, отмахнулся:
— Фигня, это же просто игра.
Слава присел над ним, отстегнул зубами варежку и провел пальцами по раскрасневшейся от удара коже:
— Не больно?
— Нет.
«Соврал, наверное», — подумал Слава, и прижался губами к его виску.
— Не хочу с тобой воевать, — совсем тихо сказал Лев. – Хочу быть с тобой в одной команде.
Слава заглянул ему в глаза, не сдержал улыбки:
— Лев, от таких слов даже снег может растаять, не то что я... – он обнял его, пообещав: — Ничего, в следующий раз вместе нападем на детей. В одной команде.
— На наших? – уточнил муж.
— Можно на любых, чего мелочиться.
Почувствовав под пальцами влажную, промокшую насквозь ткань флисового пальто, Слава забеспокоился:
— Ты же замерз, наверное. Пойдем домой, — и, поднявшись, протянул руку Льву.
Тот тоже встал на ноги, отряхиваясь от налипшего снега. Слава, оглядывая его, скептически заметил:
— Твоя одежда совсем непригодна для игр.
— Давай выберем мне другую, — предложил он.
Слава обрадовался:
— Правда? Можно?
Лев пожал плечами:
— Почему нет?
Он взял Славу за руку – сам, первый, взял за руку – и они пошли к подъезду.
А там, разувшись и сняв верхнюю одежду в полутемном коридоре, Слава испытал сильное, непреодолимое желание прижаться к мужу, вдохнуть любимый запах, провести руками по сильной, широкой спине. С их последней ссоры он обнимал его уже много раз, но вот так – не обнимал очень давно. С такой страстью. С таким желанием.
Поэтому, когда Слава неожиданно вжался в него, цепляясь руками за холодную, чуть влажную рубашку, Лев с осторожным удивлением уточнил:
— Ты чего?
— Я так соскучился, — прошептал Слава, и принялся целовать его лицо: лоб, щеки, подбородок, губы – куда попадал.
— Я тоже, — с жаром ответил Лев, и начал целовать в ответ, пытаясь перехватить Славины губы.
— Ты продрог… — с нежностью проговорил Слава, чуть отстраняясь. – Набрать тебе ванну?
Лев кивнул, кажется, разочарованный тем, что вереница поцелуев прервалась. Но Слава хотел предложить больше.
Он спросил:
— А можно будет принять её вместе с тобой?
Почти 15 лет. Лев [71]
Слава замер на пороге гостиной, скрестил руки и недовольно посмотрел на Льва. Лев непонимающе посмотрел на мужа в ответ.
— Что? – уточнил он.
— Я ничего не нашел, — ответил Слава. – Ни банановой, ни шоколадной, ни клубничной, ни в форме уточки…
— Ты о чём? – перебил Лев.
Слава опешил, будто это было так уж очевидно:
— О бомбочках для ванны!
— А. У меня нет.
— Жесть, — сердито выдохнул Слава и скрылся за дверью ванной комнаты.
Лев, глядя ему в след, поежился. Тонкая ткань рубашки стала влажной от промокшего шарфа, но сейчас ему сделалось жарко. Невыносимо жарко.
Слава снова появился на пороге и, опершись руками о косяки, уточнил:
— У тебя гель для душа пахнет как парфюм?
Лев задумался, вспоминая. Потом кивнул:
— Да.
— А ты прикольный, — сказал Слава и снова ушел.
Лев посмотрел вслед его аккуратной («миниатюрной», как говорил сам Слава) фигуре, и со странной смесью грусти и тревоги вдруг подумал, что у них ничего не будет, как ничего не было вот уже почти год. Ничего не было в Канаде, потому что они только спорили и ругались. Ничего не было в день их свадьбы, потому что он обидел Славу. Ничего не было, когда они снова оказались в России, потому что поругались в день Славиного возвращения. И всё, что досталось Льву – те несколько раз перед веб-камерой, когда он мог только смотреть на обнаженное тело мужа. Это казалось мукой: он так близко или как будто близко, но до него невозможно дотянуться.
Когда Слава сказал, что ванна готова, Лев подумал: «Что-то опять пойдет не так».
В ванной комнате стало душно, воздух заполнился горячим паром. Слава кивнул на облако из пены:
— Ныряй, — и двинулся к двери.
— А ты куда? – обернулся Лев.
— Сейчас вернусь.
Дождавшись, когда Слава скроется за дверью, он торопливо разделся и забрался в ванную, прячась в пене по самые уши – как будто стеснялся. Впрочем, он почему-то и в самом деле стеснялся.
Слава оставил толстовку в коридоре и вернулся. Под ней оказалась бардовая рубашка из фланелевой ткани – зайдя в ванную, Слава принялся закатывать рукава, и Лев сглотнул. Один за другим Слава снял кольца, затем – браслеты, и оставил украшения на стиральной машине.