Он едва почувствовал, как снаряд пробил его форменные брюки или вонзился в кожу и плоть вампира, пока не задел кость.
Он почувствовал укол беспокойства…
Но затем включилась гравитация, и Ник начал падать.
Глава 16. Стена
Ник не приземлился грациозно на ноги по другую сторону стены Котла, как это обычно делают вампиры, даже при таком длинном прыжке.
Ник даже не перелетел через чёртову стену.
Выстрел, должно быть, сбил его с курса или, возможно, каким-то другим образом замедлил его движение. Что бы это ни было, Ник большей частью своего тела ударился о верхнюю часть стены, и его одежда сильно зацепилась за витки колючей проволоки, резко затормозив его и полоснув по лицу, рукам, куртке и боку.
У него (к счастью?) было достаточно инерции в прыжке, чтобы перевалиться на другую сторону, в процессе ещё сильнее порезавшись, пока он не повис на колючей проволоке на очень долгую секунду. Затем сам вес его необычайно тяжёлого вампирского тела, а также гравитация вырвали его на свободу.
Он упал прямо на ржавый остов автомобиля.
Он даже не получил амортизации за счёт шин; машина стояла на блоках.
Он предположил, что ему снова повезло, ведь он не пробил крышу машины и не порезался ещё сильнее о зазубренный металл, в центре которого уже проржавела дыра от попадания воды. Из-за колючей проволоки Ник упал
Вместо этого он оставил на багажнике вмятину в форме себя.
Это всё равно было чертовски больно.
Было так больно, что несколько секунд Ник вообще не мог пошевелиться, даже зная, что агенты и те, кого они вызвали на подмогу, скорее всего, уже на пути ко входу в Котёл. Поскольку этот вход находился всего в сотне метров от ржавой машины, у Ника было не так много времени.
У него определённо не было времени лежать там и чувствовать себя дерьмово.
Понимание пришло к нему как раз в тот момент, когда ему удалось скатиться с багажника машины на землю.
Он издал страдальческий стон.
Он моргнул один раз. Дважды.
Он уставился в усыпанное звёздами небо, зная, что всё это ненастоящее.
Несмотря на это, он мельком увидел себя на пляже, на сей раз обнажённым.
Он был мокрым, и его губы были солёными на вкус.
Гладкая доска для сёрфинга, определённо не самодельная, была воткнута в песок рядом с ним на длинном отрезке пустынного пляжа в темноте. Даледжем спустился к нему с высокой песчаной дюны, смеясь, бросил в него полотенцем, слишком мягким, чтобы быть домотканым, и сказал Нику, что он был идиотом, занимаясь сёрфингом в одиночку, и через час Джем даже не будет знать, то ли его съели акулы, то ли его унесло далеко в море.
Они были в Сан-Франциско.
В тот раз это должен был быть Сан-Франциско.
Не так ли?
Раздавшиеся поблизости голоса заставили Ника резко вздрогнуть.
Он моргнул и снова сосредоточился на звёздном куполе.
Чёрт, сколько же он так пролежал?
Глаза защипало от прилившей крови.
Его бок словно обожгло огнём, и когда он посмотрел вниз, то понял, что именно туда попал плазменный снаряд. Эта штука проделала в нём настоящую дыру — такую, которая оставила следы ожогов на его куртке и мраморно-белой коже, и вырвала кусок его вампирской плоти размером с бейсбольный мяч, разорвав мышцы и врезавшись в кость.
Кости вампира были крепкими как алмаз, так что снаряду не удалось их сломать.
Тем не менее, он мог сказать, что снаряд до сих пор оставался внутри него, и это причиняло адскую боль, что говорило о том, что он, скорее всего, покрыт кислотой — отличный маленький трюк, который любило использовать Ч.Р.У, когда они специально охотились за сородичами Ника.
Было уже слишком поздно останавливать этот процесс.
Нику придётся переждать, позволить этому дерьму ещё немного разъесть его.
Когда действие кислоты ослабнет, его организм станет сопротивляться и в конце концов сможет удалить то, что осталось от пули, и начнёт заживать. Он знал, что с такой раной, скорее всего, пройдут недели, а не дни, прежде чем он восстановится на сто процентов, и что боль будет продолжаться до тех пор, пока пуля не выйдет полностью, и, вероятно, ещё долгое время после этого.
Если бы его ранили в сердце, а именно туда, скорее всего, и целился этот ублюдок, Ник был бы мёртв. То же самое можно было сказать и о прямом выстреле в голову или в горло, если бы ему удалось обезглавить его. В любом случае, это было слишком близко.
Ник поднял свои призрачно-белые руки, чтобы посмотреть на них, и увидел, что на одной из них была глубокая рана на запястье и тыльной стороне ладони. На другой стороне его руки была широкая рваная рана посередине, вероятно, от колючей проволоки.
Иисусе. Это была его рука с идентификационной татуировкой.
Он задумался, сохранился ли у него имплант.
Казалось, что стальные зубья колючей проволоки почти до кости выдрали мясистую часть этой руки. Будь он человеком, то кость тоже была бы раздроблена, а то и вообще разлетелась бы в щепки от одного только удара.
Одна такая рана убила бы человека.
