Я — Мириам, я жесткая, я не проявляю нежности к тем, кого люблю, мне не всегда приятны знаки любви. Семья для меня — сложная тема.
Я — Мириам, я всегда ищу, где выход, я убегаю от опасности, я не люблю пограничных ситуаций, я вижу проблемы задолго до их возникновения, я выбираю обходные пути, я внимательна к поведению людей, я предпочитаю тихие заводи, я проскальзываю сквозь ячейки сети. Потому что меня так нарекли.
Я — Мириам, я та, кто выживает. А ты — Ноэми.
Ты — Ноэми гораздо больше, чем я — Мириам. Потому что это имя даже не скрывалось.
Раньше мы называли тебя Клер-Ноэми, двойным именем, через дефис.
Помню, когда мы были детьми — тебе, наверное, было пять или шесть лет, а мне восемь или девять, не больше, — однажды ночью ты позвала меня из другого конца комнаты. Я пришла к тебе в твою маленькую кроватку, и ты сказала: «Я — новое воплощение Ноэми».
Это было странно, если подумать. Нет? Как эта идея пришла тебе в голову? В твою детскую головку?
В то время Леля никогда не рассказывала нам свою историю.
Мы ни разу не говорили об этом друг с другом, и я даже не знаю, помнишь ли ты этот эпизод. Ты помнишь?
Вот.
Я не знаю, что обнаружу в конце своего расследования и кто написал открытку, и не знаю, каковы будут последствия. Посмотрим.
Не торопись отвечать, спешить некуда, я думаю, ты сейчас правишь корректуру — еще одно важное испытание. Не падай духом. Мне не терпится прочитать твою книгу о Фриде Кало, я твердо верю, что это будет прекрасная книга, сильная и важная для тебя.
— Обнимаю тебя и твою Фриду, А.
Анн,я несколько раз перечитала твое письмо. И должна признаться, что первые два раза я плакала. Как плачет ребенок, когда поранился, неудержимо, громко, всхлипывая и вздрагивая всем телом. Потому что боль кажется ему несправедливой. Потом я уже не плакала, но перечитывала письмо снова и снова, пока не ушли те первые чувства: безысходность и какой-то испуг.
И тогда я смогла сконцентрироваться на твоих вопросах и попытаться сегодня на них ответить.
Да, я помню.
Помню, как однажды вечером, когда я была маленькой, позвала тебя и сказала, что я — новое воплощение Ноэми. Я помню эту, одну из немногих самых первых сцен, которые мы сохраняем из детства с яркостью и точностью кадров из фильма, словно прокрученного у нас в голове.
