В шесть лет я сказала тебе, что я воплощение Ноэми. Я говорила, что люблю тебя, и не могла понять, почему ты не говоришь мне то же самое, почему ты никогда не прижмешь меня к себе (еще одна очень яркая сцена из детства). Потому что, как ты говоришь, ты — или Мириам — выглядишь жесткой, холодной, тебе трудно выражать чувства, ты стесняешься их.
И я звала тебя иногда по ночам, когда тени окружали меня кольцом.
Теперь все это давно прошло, то была другая я. Я примирилась с собой и не умерла.
Что говорят о нас имена, спрашиваешь ты у меня. Ты — Анн-Мириам, призванная снова и снова спасать Клер-Ноэми, не дать ей умереть. Так же, как ты спасаешь Рабиновичей, идя по следу открытки. Какое влияние эти имена оказали на наши характеры и наши отношения, которые не всегда бывают простыми, спрашиваешь ты. Дьявол. Сегодня и уже несколько лет, как страстное желание быть вечно спасаемой тобой исчезло. Это была не твоя роль. И я перестала убивать себя. Мои сетования на твою холодность тоже прекратились. Надеюсь, то же самое можно сказать и о твоем раздражении на меня. Из скромности (и стыдливости) умалчиваю о других словах, потому что слов была бы тысяча, потому что я тебе давала прикурить.
Потому что я тоже умею быть незаметной и стыдливой, а ты не из тех женщин, которые сливаются с фоном или выходят из-за стола, совсем наоборот.
Я думаю, что сейчас, когда нам обеим по сорок, мы только начали узнавать друг друга, пусть и прожили вместе довольно долго.
Я думаю, что Мириам и Ноэми не успели узнать друг друга.
Я думаю, мы пережили наши споры, наши предательства, наше непонимание.
Я думаю, что никогда не смогла бы написать тебе этих слов, если бы ты не прислала мне письмо с вопросами, пришедшими из могилы.
Я думаю, но ничего не знаю. Мы выжили.
А у Мириам не было возможности спасти сестру. Это была не ее вина.
Ноэми не смогла написать свои книги.
Мы с тобой стали писательницами.
Мы даже писали в четыре руки, и это было нелегкое, но прекрасное и мощное чувство.
У меня есть светлая надежда, Анн, однажды стать для тебя живительной силой, приютом. Светлой силой, силой Клер.
Доброго тебе пути с открыткой. Обнимаю тебя и твою дочку.
Всем телом, всеми руками,
С.
P.S.:A dokh leben оипе liebkheit. Dous ken gournicht goumichtzein. A без нежности — нельзя[9].
<p>КНИГА IV</p><p><emphasis>Мириам</emphasis></p>— Мама, мне тут пришла в голову одна мысль. А вдруг эта открытка была адресована Иву?
— Что ты такое говоришь?
— Посмотри хорошенько. Адресат — «М. Бувери», но ведь это можно прочесть как сокращенное «Месье Бувери», а не «Мириам Бувери».
— Я совершенно не согласна. Ив вообще никак не связан с этой историей.
— А вдруг?
— Бред какой-то. К две тысячи третьему году Ива давно не было на свете, это невозможно.
