– Давай, девочка! Прыгай! Прыгай! Давай! – Она не двигалась. Он видел ее черные передние лапы на подоконнике, слышал ее вой, потом она опустилась на пол и исчезла. Грузовик теперь медленно полз вдоль шоссе, то исчезая в дыму, то появляясь снова, Уолли давил на клаксон ребром ладони. Горящие стебли и листья пронеслись мимо, ударились в дальнюю стену дома. Лоял ринулся к грузовику, продолжая звать Детку.
Он распахнул пассажирскую дверь и вскочил на подножку, когда Уолли резко ударил по тормозам.
– Какая умница! Не хватало, чтобы после всего я ее переехал.
Собака уже сидела в кабине, дрожа и мотая хвостом из стороны в сторону, как включенный на полную мощь стеклоочиститель.
– Она выпрыгнула из дыма, как будто ею выстрелили из рогатки.
Старик выжал педаль, и грузовик рванул вперед. Лоял, изогнувшись, смотрел в заднее стекло, но только когда они отъехали мили на две к востоку, увидел, как столб пламени, взметнувшийся над его домом, прорéзал пелену дыма. Он держал ладони на шее собаки, стараясь унять ее дрожь. Ну вот, ничего, кроме грузовика и собаки, не осталось. Даже смены белья у него теперь не было.
– Да, работает человек от светла до светла, и вот с чем остается, – нараспев произнес Уолли. – Надеюсь, у вас есть какая-нибудь страховка, мистер Блад?
Ничего такого, о чем стоило бы говорить, у него не было.
Нора суслика –
Отталкиваясь шестами, они плывут через Зеленое болото на пикник, Пала, с переливающимися распущенными волосами, – впереди него, ее брат Гильермо – Билл – человек действия, позади, Даб ощущает, как чайного цвета вода скользит под днищем каноэ, видит, как поверхность воды взрывают радужные пузырьки газа, как ее разрисовывают шахматные спины и деревянные сучки́ глаз аллигаторов, из душных зарослей деревьев взлетает под углом облако цапель. Он вдыхает смрад гниения, над протоками в зеленом свете свисают гигантские паутины, стволы деревьев покрыты мхом. Орхидеи. Его до сих пор пробирает дрожь при виде мясистых цветков на кончиках окуляров бинокля. Протяжные кличи дождевых ворон[98] из-под длинных тучевых пластов, похожих на выглаженные черные льняные простыни. Билл прихлопывает на себе москитов.
– Пала, тебе нравится? – Ему нужно это услышать.
– Да. Красиво и очень необычно. – Она оборачивается и улыбается ему, в ее волосах копошатся москиты.
– Я бывал здесь раз сто.
Это болото остается самим собой среди красной пустыни эволюции. Однажды он слышал кашель пантеры. Здесь нет мужчин в пляжных трусах цвета манго, женщин, притворно ахающих от восторга, никаких бульдозеров, ошеломительных технологий, стеклопластиковых фантазий. Много лет он вел тайные переговоры, встречался в мотелях с покупателями, маскировавшимися под коммивояжеров или студентов, изучающих окружающую среду. Район благоустройства Риди-Крик. Когда он будет закончен, его назовут Миром Диснея. Дорогое пластиковое дерьмо, думает он. Но подмигивает и про себя благодарит за лишний миллион.
Позднее они возвращаются в опасный город, пробиваясь по запруженным автомагистралям, назад, к запаху кофе и сладких сигар, желтому щиту BARRA ABIERTA, разноцветным огням, насыщенному запаху стейка
