Порочный большой город, душные трущобы Либерти-Сити, Овертауна и Блэк-гроув. И тем не менее ему нравились даже дьявольские бесчинства, которые лопались, как нарывы, и у него не вызывали содрогания фотографии окровавленных тел. Все это – вонючие деньги, заткнутые во все дыры, уличная музыка и уличная еда – меркло, и постепенно проступали образы женщины с кремовой кожей, черными волосами, запястьями, отягченными опаловыми браслетами, и мужчины в туфлях ручной работы; оба с глянцевыми лицами, искаженными восторгом или гневом. Даже если бы смотрел, пока не начнет двоиться в глазах, едва ли он смог бы вобрать в себя все это.
– Теперь он повернул вспять, – сказал Доффин. – Ветер. Ветер, он верткий, как поросенок.
Собака не упускала Лояла из виду ни на минуту. Она лежала под столом, прижавшись к его ноге. После ужина Доффин кривоногой походкой старого наездника повел их в гостиную смотреть пожар по телевизору. Лоял увидел, какой маленькой казалась площадь пожара с воздуха, всего несколько тысяч акров в бескрайней прерии. Оборванные телефонные провода. С земли представлялось, будто весь мир объят пламенем, лавиной огня, которую ветер мог погнать до Канады или до Мексики. Диктор сообщил, что сгорело шестнадцать ферм. Один из фермеров, за час потерявший годовой доход, явился к больнице с дробовиком, требуя выдать сгоревшего управляющего «Макдоналдса». На миг мелькнул мрачный взгляд этого фермера, когда его в наручниках заталкивали в машину службы шерифа.
Доффин дрожащей рукой налил себе и Лоялу. Иссохшее лицо, загоревшее едва не до черноты, мерцающие глаза.
– Вы можете оставаться здесь, мистер Блад, пока опять не встанете на ноги. – В руке старика – широкий низкий стакан. – Дробовики. Я мог бы вам рассказывать о здешних дробовиках, пока у часов не отвалятся стрелки. – Большой диван из облупившегося кедрового дерева, с подушками, обтянутыми воловьей кожей. Абажур, придававший свету оттенок походного костра. Рассказ начался. Миссис Доффин сидела в сторонке, скрестив тонкие лодыжки, выглядывавшие из-под юбки, наподобие костей на пиратском флаге; руки, после того как разлила кофе, она спокойно сложила на коленях и согласно кивала на все, что говорил муж.
Лоял тоже кивал. Земля все же осталась. Он может продать ее и сняться. Купить новый пикап – может, один из тех фургонов-«Фольксваген» – оборудовать его, получится маленький дом на колесах. Черт, он сможет ехать куда захочет. На Аляску. В Калифорнию.
– Я мог бы рассказать вам про дробовики с плохой стороны, описать несчастья, которые они посеяли, но я смотрю на это больше как на привычку, на что-то хорошо известное, на достойный способ очистить жизнь, когда в ней накапливается много грязи. Бывало, это называли временным помешательством, но я всегда считал это проявлением особенно ясного сознания в соответствующих обстоятельствах. Не всегда, конечно, но чаще всего. В семье моей жены поступали так не раз. – Миссис Доффин кивнула. Теперь ее костлявые руки праздно покоились на ковровых подлокотниках кресла. – Ее отец. Дед. Один из ее дядьев. Могу вспомнить и других. Все – или, по крайней мере, большинство – фермеры.
– Это правда. – Она слегка стукнула указательным пальцем правой руки. – Это я нашла отца. Мне было всего семнадцать. Мама рассказывала, что от шока я на неделю ослепла. Сама я этого не помню.
– Здешние скотоводы и фермеры, мистер Блад, почти всегда выбирают дробовик. Чтобы дотянуться до курка, берут рогатину. Тут не заморачиваются с большим пальцем ноги – не любят снимать ботинки. Умирать, знаете ли, надо обутым. Прижимают дуло ко лбу. Как когда убивают корову. Это самая слабая часть головы. В здешних краях я мог бы назвать вам с дюжину имен. Элвин Компасс, красивый молодой парень, ездил, бывало, в Вулфвинг. Он там ухаживал за какой-то девушкой, мы так и не узнали, за кем именно. Славный был парнишка, из уважаемой семьи скотовода. У его отца было отличное ранчо в долине Уайтуотер. Сколько раз я останавливался, чтобы полюбоваться его стадом. Однажды увидел одного из его быков в весенней траве. Он рыл землю копытом, красная глина разлеталась фонтаном, а потом опустился на передние ноги и стал тереться плечом, как будто у него там болячка.
Чтобы увидеться со своей девушкой, Элвин проделывал больше пятидесяти миль. Один раз ехал очень быстро и врезался в машину, которая проезжала перекресток наперерез, свалил ее в кювет, машина перевернулась на бок. Элвин остановился и подбежал к ней. Заглянул внутрь, а там – шесть или семь человек, в том числе дети, никто не шевелится, у водителя все лицо в крови. Он вернулся к своему пикапу, достал дробовик из кузова и вышиб себе мозги. Прямо там, на обочине. Но дело-то в том, что люди в той машине не были мертвы. Никто, кроме водителя, который потерял сознание от удара и получил небольшой порез на лбу, даже не пострадал. Вы же знаете, сколько кровищи бывает, когда поранишь голову. Через несколько минут он уже пришел в себя. Он-то и нашел Элвина. Как вам такое?
